- Уже светло.
- Да, я теперь даже начинаю видеть что-то дальше моей руки.
Сумерки сменились восходящим солнцем, показывающим свой край из-за крыши девятиэтажки, освещая их лица и разноцветное одеяло, которым были укрыты их тела.
- Может пора бы уже и вставать? - сказала она, посмотрев на его полузакрытые глаза и легкую улыбку, которая была еще красивее в лучах рассвета.
- А может пора спать? Все-таки мы так и не ложились. - Он повернулся на бок и подогнул коленки к животу, уставившись на окно, в котором виднелось розовое небо, разбавленное белоснежными сливками пушистых облаков, так и хотелось подняться до небес и снять их большущей ложкой, положив в такую же большую чашку кофе.
- А ничего, что у меня дела?
- Что-то действительно важное?
- Я не знаю. Но что-то связанное с людьми. - Она положила голову ему на плечо и тоже стала наблюдать за облаками, слушая пение птиц, которые вот уже как пару недель каждое утро будили её.
- Наплюй?
- Я - не ты. У меня с людьми человеческие отношения. У меня есть час на сборы.
- И ты, наверняка, как правильная девочка прямо сейчас побежишь собираться, оставив меня тут? - Сказал он опустошенным голосом и запустил руку ей в волосы, поглаживая их и сильнее прижимая к своему плечу.
- Не знаю. Можно еще полчаса поваляться.
- А можно час. Так и сделаем.
- Спорить с тобой бесполезно.
- Как будто ты сомневалась...
- Как будто ты мог в это поверить.
- Как будто ты о чем-то жалеешь.
- Наверное, такими и должны быть лучшие друзья.
- Да.
суббота, 15 мая 2010 г.
вторник, 20 апреля 2010 г.
Пузыри
Скрип старых поржавевших качелей довольно-таки хорошо вписывался в этот солнечный день. Хорошо вписывался скрип, качели, но не тот, кто на них сидел. В десяти метрах от него бегала целая компания маленьких ребят, а он раскачивался на качелях, дымя сигаретой.
Солнце пекло спину, а те, кому не повезло оказать к нему лицом - прижимали ладошки ко лбу и улыбались весеннему ветру, который поднимал небольшие клубы песка из песочницы, сдувая его на асфальт, скамейки, для наверняка любящих мам, бабушек и дедушек. День был определенно прекрасен, что было отлично видно по смеху детей, которые гонялись за воздушными пузырями, выдуваемыми девочкой, лет десяти, сидящей на металлической горке, с которой никто в этот день не скатывался из-за небольшой лужи в самом конце спуска. Свесив ноги, она оборачивала лицо навстречу солнечным лучам и с закрытыми глазами раз за разом дула в розовую формочку. И из раза в раз у нее получался то один очень большой, то тучка маленьких пузырей. А дети гурьбой гонялись за ними, наталкиваясь и опрокидывая друг друга, хохоча в голос на потеху той девочки, что болтала ногами на горке. Сидящие на скамейках взрослые, с опаской поглядывали на все этой действо, явно опасаясь за лишние синяки и ссадины чад.
А он все сидел и дымил своей сигаретой, покачивая ногами в такт скрипу старых качелей. "Бегать за пузырями. Почему их так хочется взять и лопнуть? Неужели первая реакция на то прекрасное, что мы встречаем в жизни - желание уничтожить? Не смотреть, как переливается всеми цветами радуги пленка пузыря под солнечным светом, не наблюдать за его траекторией, подвластной одному лишь ветру, а именно догнать и схватить в руку? Зная, что нет ни одного шанса удержать пузырь в руках, не лопнув его. Сознательно руша красоту, такую мимолетную, но от этого не становящуюся менее прекрасной. И неужели так везде? Разве в нас изначально заложено стремление все красивое забрать себе, даже если это будет губительно для него? Наплевать на моральную сторону вопроса и набрать больше всех конфет от жадности? Не хотелось бы в это верить. Но ведь чем больше об этому думаешь, тем яснее становится непогрешимость суждения"
Докурив сигарету, он щелчком пальцев отправил её в кусты около площадки и посмотрел вокруг. Со вчерашнего дня мало что изменилось. Солнце грело чуть теплее, ветер дул не так стремительно а люди улыбались шире, чем обычно. И все же, что-то было не так, как вчера. Возможно, из-за этих мыльных пузырей и скользких мыслей.
"Что-то я раскис" - пробубнил он себе под нос: "Так что еще пара-тройка сигарет не помешает" - и затянулся второй сигаретой.
вторник, 13 апреля 2010 г.
Спираль
Из открытого окна доносились звуки шумного города. Оттуда же веяло запахом жареного мяса. Видимо, из небольшого кафе через дорогу, где по обыкновению в это время года готовили шашлык. Он лежал на полу, закрыв глаза и старался посчитать сколько машин уже проехало под его окнами, ориентируясь по гулу, который они издавали, когда на большой скорости проносились мимо. Кожа была покрыта мурашками, хоть на улице и было тепло, но пол был довольно-таки холодный, чтобы лежать на нем в короткой футболке, в красных шортах, которые он последний раз одевал много лет назад, так что сейчас они довольно-таки забавно смотрелись, скорее, как боксерские трусы или что-то в этом роде.
Рядом с ним лежали наушники и плеер. Время встало на паузу. "Странно как-то, из года в год случаются одинаковые вещи. Зима сменяется весной, снег превращается лужи, а они, под светом солнца - в облака, которые потом оседают на улицы дождем. Неужели все в очередной раз повториться вновь? Как по сценарию, разве что только в новый раз можно импровизировать и сменять действующих лиц. Неужели, это не любовь?"
Мыслями он все дальше и дальше уходил в себя, совсем забыв про налитый чай, оставленный вот уже как четверть часа на столе. Как и год назад, как два года назад, он лежал на полу с закрытыми глазами и был уверен, что время движется по кругу. Но как оно могло быть замкнутым, когда с каждым годом книжки на полке менялись, как и музыка в наушниках? Все постепенно обретало другие формы. Пусть суть не всегда меняется, но ведь, как многие умные говорят, дело в деталях.
Вспоминал он, как и три года назад сидел часами на улице перед домом той, которую любил всем сердцем, только лишь ради того, чтобы увидеть как она поправляет волосы, сидя за столом и готовясь к следующему дню. А еще, как два года назад он вспоминал то же самое в поездке на другой конец города к той, кого, казалось бы, любил всем сердцем.
Искренность не всегда является гарантом правды. Как и правда не всегда искренна. Ошибаясь каждый раз, он ловил себя на мысли, что все повторится вновь и вновь, как и годы до этого, как и задолго до его рождения, как и многие годы после его смерти. Ведь время идет по кругу.
Откуда же ему было знать что время - спираль, каждый виток которой - это всегда что-то новое. Каждый виток которой - возможность вырваться вне. Откуда ему было знать, если он уже который год к ряду лежал в первый день весны на полу с закрытыми глазами?
Рядом с ним лежали наушники и плеер. Время встало на паузу. "Странно как-то, из года в год случаются одинаковые вещи. Зима сменяется весной, снег превращается лужи, а они, под светом солнца - в облака, которые потом оседают на улицы дождем. Неужели все в очередной раз повториться вновь? Как по сценарию, разве что только в новый раз можно импровизировать и сменять действующих лиц. Неужели, это не любовь?"
Мыслями он все дальше и дальше уходил в себя, совсем забыв про налитый чай, оставленный вот уже как четверть часа на столе. Как и год назад, как два года назад, он лежал на полу с закрытыми глазами и был уверен, что время движется по кругу. Но как оно могло быть замкнутым, когда с каждым годом книжки на полке менялись, как и музыка в наушниках? Все постепенно обретало другие формы. Пусть суть не всегда меняется, но ведь, как многие умные говорят, дело в деталях.
Вспоминал он, как и три года назад сидел часами на улице перед домом той, которую любил всем сердцем, только лишь ради того, чтобы увидеть как она поправляет волосы, сидя за столом и готовясь к следующему дню. А еще, как два года назад он вспоминал то же самое в поездке на другой конец города к той, кого, казалось бы, любил всем сердцем.
Искренность не всегда является гарантом правды. Как и правда не всегда искренна. Ошибаясь каждый раз, он ловил себя на мысли, что все повторится вновь и вновь, как и годы до этого, как и задолго до его рождения, как и многие годы после его смерти. Ведь время идет по кругу.
Откуда же ему было знать что время - спираль, каждый виток которой - это всегда что-то новое. Каждый виток которой - возможность вырваться вне. Откуда ему было знать, если он уже который год к ряду лежал в первый день весны на полу с закрытыми глазами?
понедельник, 12 апреля 2010 г.
Разница
Все не его. Да какая теперь разница. А разница есть. Не может не быть разницы, когда каждый вечер ловишь себя на мысли, что живешь чужой жизнью. Да, собранной как мозаика, красивой и завораживающей, но все равно состоящей из паззлов, которая при ближайшем рассмотрении перестает быть цельным рисунком. Распадается на мириады клеточек, каждая из которых - кусочек чужой жизни.
От дыма першит в горле. Пожалуй, единственное то, что он может назвать своим. Горечь табака во рту и уверенность в том, что он сам выбрал эту судьбу, хотя бы в такой, казалось бы, мелочи. А ведь если покопаться глубже, то и это он своровал. Стащил у неизвестного поэта своей жизни, который так и остался не названным в его пьесе. Даже пьеске - дешевой, насквозь вторичной, как колбаса из хрящей и вторсырья. Как репродукция римейка, причем сфотографированная на мобильный телефон и выложенная в интернет в худшем качестве. Хотя и это не отразит самой малой части его посредственности.
Это все равно, что смотреть на политическую карту Европы, которая словно старое-старое одеяло, сплошь усеянное разноцветными заплатками. Только вот там каждый цвет - самодостаточен, в отличие от его кусочков, которые сами по себе являются ничем. Уже нет никакой разницы, лишь только капелька слез хочет упасть с его щеки. И самое противное, что и это - кусочек мозаики, который он может убрать, тут же остановив все его захлестнувшие эмоции.
Музыка. Звуки барабанов, гитары, пронзительный вокал. И все это - лишь отголосок прошлого, из которого он это почерпнул. Никаких своих интересов. Лишь тени значимых людей, лишь обрывки великолепных фраз, лишь очерки гениальных мыслей.
Ему до безумия хотелось иметь что-то свое. Как бы глупо не было, но хотя бы малость по-настоящему личного, того, чего нет ни у кого. И очередная слеза стекает по мокрой щеке, в то время как легкие разрываются от безграничного количества дыма, а вместе с ним и смол, оседающих в его уже практически черных изнутри легких. Да какая теперь разница, когда под вечер выходного дня из более, чем ста телефонов некого набрать.
От дыма першит в горле. Пожалуй, единственное то, что он может назвать своим. Горечь табака во рту и уверенность в том, что он сам выбрал эту судьбу, хотя бы в такой, казалось бы, мелочи. А ведь если покопаться глубже, то и это он своровал. Стащил у неизвестного поэта своей жизни, который так и остался не названным в его пьесе. Даже пьеске - дешевой, насквозь вторичной, как колбаса из хрящей и вторсырья. Как репродукция римейка, причем сфотографированная на мобильный телефон и выложенная в интернет в худшем качестве. Хотя и это не отразит самой малой части его посредственности.
Это все равно, что смотреть на политическую карту Европы, которая словно старое-старое одеяло, сплошь усеянное разноцветными заплатками. Только вот там каждый цвет - самодостаточен, в отличие от его кусочков, которые сами по себе являются ничем. Уже нет никакой разницы, лишь только капелька слез хочет упасть с его щеки. И самое противное, что и это - кусочек мозаики, который он может убрать, тут же остановив все его захлестнувшие эмоции.
Музыка. Звуки барабанов, гитары, пронзительный вокал. И все это - лишь отголосок прошлого, из которого он это почерпнул. Никаких своих интересов. Лишь тени значимых людей, лишь обрывки великолепных фраз, лишь очерки гениальных мыслей.
Ему до безумия хотелось иметь что-то свое. Как бы глупо не было, но хотя бы малость по-настоящему личного, того, чего нет ни у кого. И очередная слеза стекает по мокрой щеке, в то время как легкие разрываются от безграничного количества дыма, а вместе с ним и смол, оседающих в его уже практически черных изнутри легких. Да какая теперь разница, когда под вечер выходного дня из более, чем ста телефонов некого набрать.
воскресенье, 11 апреля 2010 г.
Счетчик
На кафельном полу коридора, который простирался далеко-далеко, сидел наш герой. Но ведь не совсем на кафельном полу, но на сумке. Бедная-бедная сумка, что год за годом переносила все тяготы обязательств быть его вещью: бесконечные таскания по самым неожиданным местам города, какие-то пятна, которые он совсем не спешил чистить, постоянное валяние на неимоверно грязных поверхностях. Но сумке же было все равно, ведь она - всего лишь сумка. А его совсем не волновало, что он вот уже больше года не то, что бы не стирал её , просто даже тряпочкой не протирал. Подошва на обуви была стерта едва ли не до дыр, белые шнурки превратились в серо-черные, как и сами кеды. Но ведь им тоже было все равно, потому как это всего лишь вещи. И ему было все равно, потому как... действительно было все равно.
В наушниках одна песня сменялась другой, отсчитывая минуты. Музыка заменила ему часы. Съесть тарелку супа - полторы песни, если он проголодался. Погрузиться в сон после утомительных суток - три песни. А может быть и одна. Дойти до метро - четыре песни. Зачем измерять время в секундах, если можно делать это при помощи музыки, слов, инструментов.
Прошло двадцать песен, а он все еще сидел в коридоре, по которому время от времени сновали туда-сюда какие-то совсем разные люди: в строгих костюмах, в спортивных костюмах, кто-то в верхней одежде или одетый совсем уж по-летнему. А он все сидел, прислонившись к белой стене, от которой наверняка останется след на его черной футболке.
В зубах была зажата сигарета. Желание курить все больше и больше заставляло задуматься над тем, чтобы выйти на улицу. "А я вот выйду, и пропущу её" - именно этот аргумент заставлял его оставаться сидеть.
Шла тридцатая песня, фильтр сигареты стал совсем уж мятым и некрасивым, ноги его основательно затекли, а сумка очень хорошо пропечатала очертания его пятой точки. Последние несколько песен не появлялось ни одного человека. Или колуна. Уж неизвестно почему, но он был уверен, что из ниоткуда вдруг появится клоун, чтобы специально удивить его. Однако никакого клоуна не появлялось. Совсем никого. С немалым усилием воли он немного приподнялся из своего полу-лежачего положения и достал из кармана джинсов телефон. Посмотрел на время в минутах и не знал, что же ему чувствовать: радость или что-нибудь другое. С минуты на минуту счетчик песен сбросится.
На тридцать третьей песни ему пришлось поставить музыку на паузу и убрать наушники подальше. Когда он встал, то понял что едва ли сможет пройти и пару шагов - настолько ноги затекли, так что он оперся одной рукой на стену, а другой махал появившейся в конце коридора девушке.
Ничуть не удивившись она тоже помахала ему и непонятно как почти в то же мгновение оказалась в метре от него.
- Привет.
- Привет.
Счетчик песен можно было запускать по-новой. И какая разница, что он будет на порядок короче, чем предыдущий. Зато это песни, которые будут играть рядом с ней.
В наушниках одна песня сменялась другой, отсчитывая минуты. Музыка заменила ему часы. Съесть тарелку супа - полторы песни, если он проголодался. Погрузиться в сон после утомительных суток - три песни. А может быть и одна. Дойти до метро - четыре песни. Зачем измерять время в секундах, если можно делать это при помощи музыки, слов, инструментов.
Прошло двадцать песен, а он все еще сидел в коридоре, по которому время от времени сновали туда-сюда какие-то совсем разные люди: в строгих костюмах, в спортивных костюмах, кто-то в верхней одежде или одетый совсем уж по-летнему. А он все сидел, прислонившись к белой стене, от которой наверняка останется след на его черной футболке.
В зубах была зажата сигарета. Желание курить все больше и больше заставляло задуматься над тем, чтобы выйти на улицу. "А я вот выйду, и пропущу её" - именно этот аргумент заставлял его оставаться сидеть.
Шла тридцатая песня, фильтр сигареты стал совсем уж мятым и некрасивым, ноги его основательно затекли, а сумка очень хорошо пропечатала очертания его пятой точки. Последние несколько песен не появлялось ни одного человека. Или колуна. Уж неизвестно почему, но он был уверен, что из ниоткуда вдруг появится клоун, чтобы специально удивить его. Однако никакого клоуна не появлялось. Совсем никого. С немалым усилием воли он немного приподнялся из своего полу-лежачего положения и достал из кармана джинсов телефон. Посмотрел на время в минутах и не знал, что же ему чувствовать: радость или что-нибудь другое. С минуты на минуту счетчик песен сбросится.
На тридцать третьей песни ему пришлось поставить музыку на паузу и убрать наушники подальше. Когда он встал, то понял что едва ли сможет пройти и пару шагов - настолько ноги затекли, так что он оперся одной рукой на стену, а другой махал появившейся в конце коридора девушке.
Ничуть не удивившись она тоже помахала ему и непонятно как почти в то же мгновение оказалась в метре от него.
- Привет.
- Привет.
Счетчик песен можно было запускать по-новой. И какая разница, что он будет на порядок короче, чем предыдущий. Зато это песни, которые будут играть рядом с ней.
среда, 7 апреля 2010 г.
Спокойствие
На город опускался вечер. По краям узкой асфальтовой дорожки были раскиданы желтые, словно янтарь при свете дня, листья. Над ними громоздились почти голые ветви деревьев, покачивающиеся под порывами пока еще теплого ветра. Пожилые дамы недалеко от небольшого озерца кормили редких голубей, сидя на скамеечках, посреди прекрасного парка. Ничто не нарушало покой и размеренность жизни.
Не нарушали их и те два силуэта, что выбежали из-за поворота на дорожку. Они пробежали так всю прямую, глядя прямо перед собой, не оборачиваясь и не перекидываясь какими-то там фразами. Один из них был в наушниках и губы его то и дело приоткрывались, наверняка подпевая кому-то. Так они пробежали через весь парк. И еще раз.
Солнце опускалось за горизонт, окрашивая небо в красные цвета, словно неаккуратный маляр опрокинул на пол банку с краской.
"Если солнце светит прямо мне в глаза, значит восток у меня за спиной. А теперь он слева от меня. То есть я бегу на юг. Или на север. А какая разница" - в голове вновь кончились мысли. Его напарник все так же бежал под музыку. Звук их бега убаюкивал, заставлял все проблемы куда-то улетать. В сторону солнца, сбегающего с неба, сбегающего от них, от людей, которые за день наломали дров, нарисовали картин и не сделали нужных дел. И спешило к новым людям. Которые проснуться чтобы наломать дров, наготовить еды и быть может в этот день сделать нужное.
Пошел третий круг их бега. Небо стало серым с небольшими отголосками голубых красок, прямо над их головами бледным светом луна отражала лучи солнца, что, наверняка, сейчас ими же кого-то будет за много расстояний от этот озера и пустых лавочек, которые давненько покинули престарелые дамы. Редкие голуби все еще прыгали вокруг скамеек в поисках еще немногих крошек хлеба.
"И кто сказал, что человеку всегда всего мало? Всем всего мало. Да и не каждый человек всегда стремиться к большему".
Эти двое все так же бежали, даже когда ветер перестал оказывать им помощь и лишь леденил их. Шел третий час и уже девятый круг по парку. Никто и ничто не нарушало спокойствия начинающейся ночи.
Не нарушали их и те два силуэта, что выбежали из-за поворота на дорожку. Они пробежали так всю прямую, глядя прямо перед собой, не оборачиваясь и не перекидываясь какими-то там фразами. Один из них был в наушниках и губы его то и дело приоткрывались, наверняка подпевая кому-то. Так они пробежали через весь парк. И еще раз.
Солнце опускалось за горизонт, окрашивая небо в красные цвета, словно неаккуратный маляр опрокинул на пол банку с краской.
"Если солнце светит прямо мне в глаза, значит восток у меня за спиной. А теперь он слева от меня. То есть я бегу на юг. Или на север. А какая разница" - в голове вновь кончились мысли. Его напарник все так же бежал под музыку. Звук их бега убаюкивал, заставлял все проблемы куда-то улетать. В сторону солнца, сбегающего с неба, сбегающего от них, от людей, которые за день наломали дров, нарисовали картин и не сделали нужных дел. И спешило к новым людям. Которые проснуться чтобы наломать дров, наготовить еды и быть может в этот день сделать нужное.
Пошел третий круг их бега. Небо стало серым с небольшими отголосками голубых красок, прямо над их головами бледным светом луна отражала лучи солнца, что, наверняка, сейчас ими же кого-то будет за много расстояний от этот озера и пустых лавочек, которые давненько покинули престарелые дамы. Редкие голуби все еще прыгали вокруг скамеек в поисках еще немногих крошек хлеба.
"И кто сказал, что человеку всегда всего мало? Всем всего мало. Да и не каждый человек всегда стремиться к большему".
Эти двое все так же бежали, даже когда ветер перестал оказывать им помощь и лишь леденил их. Шел третий час и уже девятый круг по парку. Никто и ничто не нарушало спокойствия начинающейся ночи.
воскресенье, 4 апреля 2010 г.
181
С автобусной остановки отлично просматривался перекресток: редко проезжающие автомобили, еще бы им часто ездить, в такой то поздний час, капли дождя, падающие на асфальт, еще более редкие прохожие с наверняка мокрыми ногами. В воздухе витал аромат ванили от дыма сигареты.
Он сидел под козырьком остановки так, чтобы капли падали лишь на его ноги, которые были вытянуты на всю длину вперед. Около него клубился дым. Ветер был особенно ленив этой ночью. Как, впрочем, и луна, которая совсем не спешила выглядывать из-за огромного облака, светя тусклым пятном на небосводе.
Шел всего третий час, как она спала. Всего сто восемьдесят минут стали вновь возвращать его мысли ко всему тому, от чего он отказался последние дни. Мысли обволакивали, словно кусочек мяса, кинутый в чашечку с каким нибудь вкусным соусом и потом подцепленный вилкой. С каждой минутой мыслей становилось все больше. Какие-то ассоциации, старые воспоминания и осознание того, что он невольно возвращается к истокам.
На большой скорости пролетела машина, хорошенько проехавшись по огромной луже, и обдала его миллиардами капелек воды так, что его джинсы стали на полтона темнее, что было совсем не заметно при скудном освещении, а ноги окончательно промокли и даже согрелись от того, что вода стала тепло не забирать, а хранить.
Только у него так не получалось. Невозможно хранить то тепло, которое дают тебе люди. Оно очень быстро холодеет. Как можно быстрее надо передать его, сделать счастливей. Ох, как недавно он хвастался тем, что жизнь началась.
На сто восемьдесят первой минуте его уверенности в этом поубавилось. Мы в силах приложить усилия, чтобы измениться, но сделать это в одиночку - не под силу никому. А она с каждым мигом все крепче и крепче засыпает за много километров от него. В комнате с распахнутыми окнами и запахом увядающих роз, которые вот уже неделю стояли в вазе на подоконнике.
Но самый темный час перед рассветом, когда уголек начал жечь руки, остатки сигареты отправились в урну, что стояла в паре метров от нее. Он даже немного удивился, что впервые за несколько месяцев попал хоть во что-нибудь. Надо пережить минуту сомнений. Пусть эта минута затянется на долгие часы, дни и недели. Даже месяцы сомнений теперь не поколебят его веры.
Потому что себя убедить аргументами. Надо сначала поверить в себя и в другого. В последнюю секунду сто восемьдесят первой минуты. Он улыбнулся и встал с остановки.
Он сидел под козырьком остановки так, чтобы капли падали лишь на его ноги, которые были вытянуты на всю длину вперед. Около него клубился дым. Ветер был особенно ленив этой ночью. Как, впрочем, и луна, которая совсем не спешила выглядывать из-за огромного облака, светя тусклым пятном на небосводе.
Шел всего третий час, как она спала. Всего сто восемьдесят минут стали вновь возвращать его мысли ко всему тому, от чего он отказался последние дни. Мысли обволакивали, словно кусочек мяса, кинутый в чашечку с каким нибудь вкусным соусом и потом подцепленный вилкой. С каждой минутой мыслей становилось все больше. Какие-то ассоциации, старые воспоминания и осознание того, что он невольно возвращается к истокам.
На большой скорости пролетела машина, хорошенько проехавшись по огромной луже, и обдала его миллиардами капелек воды так, что его джинсы стали на полтона темнее, что было совсем не заметно при скудном освещении, а ноги окончательно промокли и даже согрелись от того, что вода стала тепло не забирать, а хранить.
Только у него так не получалось. Невозможно хранить то тепло, которое дают тебе люди. Оно очень быстро холодеет. Как можно быстрее надо передать его, сделать счастливей. Ох, как недавно он хвастался тем, что жизнь началась.
На сто восемьдесят первой минуте его уверенности в этом поубавилось. Мы в силах приложить усилия, чтобы измениться, но сделать это в одиночку - не под силу никому. А она с каждым мигом все крепче и крепче засыпает за много километров от него. В комнате с распахнутыми окнами и запахом увядающих роз, которые вот уже неделю стояли в вазе на подоконнике.
Но самый темный час перед рассветом, когда уголек начал жечь руки, остатки сигареты отправились в урну, что стояла в паре метров от нее. Он даже немного удивился, что впервые за несколько месяцев попал хоть во что-нибудь. Надо пережить минуту сомнений. Пусть эта минута затянется на долгие часы, дни и недели. Даже месяцы сомнений теперь не поколебят его веры.
Потому что себя убедить аргументами. Надо сначала поверить в себя и в другого. В последнюю секунду сто восемьдесят первой минуты. Он улыбнулся и встал с остановки.
среда, 31 марта 2010 г.
Не мало
Утреннее солнце светило в полную силу, на что совершенно плевал серый снег, который совсем не хотел таять даже под открытыми лучами. Он просто становился все более и более грязным, стараясь обнажить всю суть противоречивой весны - с наступлением радости неизбежно приходится возвращаться к своим проблемам. Как бы ни было холодно и одиноко зимой, мы всегда знали, что наступит весна и все изменится.
"Мы сидели и курили" - напевал про себя юноша, сидя в летних шортах с футболкой и шлепках на лавочке в парке. Вытянул ноги вперед, так, чтобы пятки попали в кашу из воды и снега, который боролся с наступлением весны. Хотя наверняка знал что проиграет, как и в прошлом году, как и пять и десять, и век назад.
Именно потому мы на всю зиму забрасываем то, что по-хорошему надо было решать еще очень давно. Ведь зимой холодно. Ведь больше двух часов не выдержишь под снегопадом. Беспокоит гололедица и холодный бетон, на который просто так не сядешь. Вот и получается, что начинаешь верить в май, весну и дождь.
Пяткам действительно было довольно-таки холодно, что, впрочем, совсем не омрачало его лица. Улыбка во весь рот не сходила с лица, в то время как прохожие, один за другим, удивленно разглядывали того, кто как будто потерялся во времени года.
Конечно, ведь в мае есть солнце, зеленая трава, теплые ночи и проливные дожди. Ждешь весны, сидя на своем стуле перед монитором, и думаешь, что все изменится, когда последний сугроб растает. Только когда он растаял, ты друг вспоминаешь, что на деревьях еще не появились листья или на улице недостаточно тепло. И сидишь за монитором с чашкой крепкого кофе в ожидании лета. Потому что летом все точно поменяется. Там будут белые ночи, небо, усеянное звездами и теплый ветер, наполненный запахами цветов.
Кто-то из известных сказал, что ничего нельзя изменить в один день. Но он по крайней мере попытается. Хотя бы потому, что еще в самом начале весны для него наступило лето. И совсем не страшно, что пятки совсем замерзли, а руки покрылись гусиной кожей. Ведь становятся правыми или ошибаются только те, кто что-то делают.
И изменить, хотя бы самую малость, - никогда непоздно. И никогда не мало.
"Мы сидели и курили" - напевал про себя юноша, сидя в летних шортах с футболкой и шлепках на лавочке в парке. Вытянул ноги вперед, так, чтобы пятки попали в кашу из воды и снега, который боролся с наступлением весны. Хотя наверняка знал что проиграет, как и в прошлом году, как и пять и десять, и век назад.
Именно потому мы на всю зиму забрасываем то, что по-хорошему надо было решать еще очень давно. Ведь зимой холодно. Ведь больше двух часов не выдержишь под снегопадом. Беспокоит гололедица и холодный бетон, на который просто так не сядешь. Вот и получается, что начинаешь верить в май, весну и дождь.
Пяткам действительно было довольно-таки холодно, что, впрочем, совсем не омрачало его лица. Улыбка во весь рот не сходила с лица, в то время как прохожие, один за другим, удивленно разглядывали того, кто как будто потерялся во времени года.
Конечно, ведь в мае есть солнце, зеленая трава, теплые ночи и проливные дожди. Ждешь весны, сидя на своем стуле перед монитором, и думаешь, что все изменится, когда последний сугроб растает. Только когда он растаял, ты друг вспоминаешь, что на деревьях еще не появились листья или на улице недостаточно тепло. И сидишь за монитором с чашкой крепкого кофе в ожидании лета. Потому что летом все точно поменяется. Там будут белые ночи, небо, усеянное звездами и теплый ветер, наполненный запахами цветов.
Кто-то из известных сказал, что ничего нельзя изменить в один день. Но он по крайней мере попытается. Хотя бы потому, что еще в самом начале весны для него наступило лето. И совсем не страшно, что пятки совсем замерзли, а руки покрылись гусиной кожей. Ведь становятся правыми или ошибаются только те, кто что-то делают.
И изменить, хотя бы самую малость, - никогда непоздно. И никогда не мало.
пятница, 26 марта 2010 г.
Дрожь
- Вот, а потом он сказал, что жить без меня не может! - сказала девушка, прислонившись к поручням на балконе.
- Ясно. - Едкий дым до отказа заполнил его легкие. Облокотившись на кирпичную стену, он чувствовал как от холодна немеет его спина. Как начинает колоть пальцы на голых ступнях. Бетонный пол совсем не щадит пятки, да и ветер не отстает.
- Тебе не холодно? - поинтересовалась девушка, - Может на тебя накинуть свитер? - она потянулась снимать его со своих плеч.
- Не стоит, - по его рукам пробежали мурашки, сигарета едва не выпала из рук. Очередная большая затяжка, - лучше расскажи, что ответила ты? - на глазах появились слезы от бушующего ветра, которые было совсем непросто разглядеть в почти кромешной темноте ночи.
- Я? А что я, ну сам посуди, что я еще могла ответить? Конечно же я кинулась к нему на шею и расцеловала.
- Ясно. - Дрожь в пальцах сделала свое дело. Сигарета сорвалась и, уносимая порывами ветра, понеслась в даль, медленно оседая с высоты пятнадцати этажей в сторону небольшого озера, которое казалось белым из-за бесчисленного количества бликов от сияющих на небе луны и звезд.
- Тут действительно холодно. Я замерзла. Пойду-ка в тепло.
- Иди.
- А ты?
- Посижу.
Она открыла дверь, и его обдало теплым воздухом из комнаты, где царило веселье, горел свет и кто-то танцевал. Ступни совсем онемели и сделались синими: "Обморожение, вот наверное как оно начинается. Сигареты. Где они?" Ему все же пришлось подняться из полулежащего положения и пошарить рукой по карнизу. В красной пачке лежала одна сигарета. Через секунду темноту разорвала вспышка, а красный комок полетел в сторону того же озера.
Глаза моргнули, и по щеке потекли две тоненькие струйки, разделяя его лицо на три равные части. И уже не понять, чья заслуга тут была: ветра или того парня. От очень уж большого количества дыма он закашлялся. Сигарета истлела наполовину, и, несмотря на ветер, пепел все еще ни разу с нее не упал. "А зря я, что ли, пришел сюда?" - пробурчал он себе под нос и выпрямился. "Пора бы заняться своим любимым делом!" -левая рука насухо вытерла лицо, пока он щелчком правой выкинул сигарету в ночь. Открыв дверь в комнату, он первым делом широко открыл рот и прокричал что-то вроде: "А кто это у нас тут самый грустный? Пора бы ему немного выпить!" - глядя на одинокую девушку, сидящую в углу комнаты на диване в полудреме. Только руки продолжали дрожать, невзирая на комнатную температуру.
- Ясно. - Едкий дым до отказа заполнил его легкие. Облокотившись на кирпичную стену, он чувствовал как от холодна немеет его спина. Как начинает колоть пальцы на голых ступнях. Бетонный пол совсем не щадит пятки, да и ветер не отстает.
- Тебе не холодно? - поинтересовалась девушка, - Может на тебя накинуть свитер? - она потянулась снимать его со своих плеч.
- Не стоит, - по его рукам пробежали мурашки, сигарета едва не выпала из рук. Очередная большая затяжка, - лучше расскажи, что ответила ты? - на глазах появились слезы от бушующего ветра, которые было совсем непросто разглядеть в почти кромешной темноте ночи.
- Я? А что я, ну сам посуди, что я еще могла ответить? Конечно же я кинулась к нему на шею и расцеловала.
- Ясно. - Дрожь в пальцах сделала свое дело. Сигарета сорвалась и, уносимая порывами ветра, понеслась в даль, медленно оседая с высоты пятнадцати этажей в сторону небольшого озера, которое казалось белым из-за бесчисленного количества бликов от сияющих на небе луны и звезд.
- Тут действительно холодно. Я замерзла. Пойду-ка в тепло.
- Иди.
- А ты?
- Посижу.
Она открыла дверь, и его обдало теплым воздухом из комнаты, где царило веселье, горел свет и кто-то танцевал. Ступни совсем онемели и сделались синими: "Обморожение, вот наверное как оно начинается. Сигареты. Где они?" Ему все же пришлось подняться из полулежащего положения и пошарить рукой по карнизу. В красной пачке лежала одна сигарета. Через секунду темноту разорвала вспышка, а красный комок полетел в сторону того же озера.
Глаза моргнули, и по щеке потекли две тоненькие струйки, разделяя его лицо на три равные части. И уже не понять, чья заслуга тут была: ветра или того парня. От очень уж большого количества дыма он закашлялся. Сигарета истлела наполовину, и, несмотря на ветер, пепел все еще ни разу с нее не упал. "А зря я, что ли, пришел сюда?" - пробурчал он себе под нос и выпрямился. "Пора бы заняться своим любимым делом!" -левая рука насухо вытерла лицо, пока он щелчком правой выкинул сигарету в ночь. Открыв дверь в комнату, он первым делом широко открыл рот и прокричал что-то вроде: "А кто это у нас тут самый грустный? Пора бы ему немного выпить!" - глядя на одинокую девушку, сидящую в углу комнаты на диване в полудреме. Только руки продолжали дрожать, невзирая на комнатную температуру.
вторник, 23 марта 2010 г.
Случай
"I can fly" - напевал себе под нос наш сутулый герой, сбегая вниз по эскалатору в такт песне. Мимо проносились десятки лиц. Вот, навстречу ему по соседнему эскалатору поднималась девушка. Глаза её были закрыты, а руки крепко держались за поручень. Тело немного пошатывалось, всем своим видом показывая, как ему необходим сон.
Или вот еще впереди, ниже по ступенькам, виднелись три бритые головы. Они стояли прямо, недвижимые и как будто каменные. И уж точно в их головах были какие-то мысли. Правда непонятно, что думает человек, который ограничил себя таким количеством рамок. Хотя, любым количеством рамок. Что эти националисты, юные патриоты. Да неважно. Как можно нагородить из себя стены из стереотипов?
Меж тем наш герой спрыгнул с эскалатора и попал на платформу: "Налево или направо? Я куда вообще еду?" -думал он и пытался вспомнить зачем вообще сюда спустился: "Точно, у меня же есть пара часов времени. Надо провести их с минимальной пользой".
Из кармана показалась десятикопеечная монетка. "Мелочь не врет" - с такими словами он подбросил её прямо посередине платформы, когда с обоих сторон подъезжали вагоны, предлагая такой простой выбор, который мог поменять так много, что скорее всего совсем ничего. Монета приземлилась орлом сверху: "А что я загадывал-то? Впрочем, нет времени думать, пожалуй, направо". Выбор сделан.
Сев в вагон, он первым делом посмотрел перед собой. Ну конечно, вместо того, чтобы еще раз посмотреть на свое отражение он увидел довольно дряблую старушку, которая в этот момент доставала из своей безразмерной сумки бутылочку с наверняка домашним морсиком. Ну конечно. Он не ошибся, это действительно был морс из брусники в прозрачной бутылке из-под минералки.
"А ведь и к ней с годами прилепились сотни, если не тысячи, стереотипов и принципов. чем старше, тем больше? Не хотелось бы. Ну и ладно".
Он уж было хотел по своей привычке закрыть глаза и погрузиться в музыку, как вагон остановился на следующей остановке, вдавив его левый бок в поручень. Кинув взгляд в ту сторону, он приметил девушку, одиноко стоящую у дверей в конце вагона: "Черные волосы. Длинные. Длинные. Ноги. Тонкие. Длинные. Лицо. Черт возьми, какое лицо! Как же оно мне напоминает... Не может быть. Да просто этого не может быть! Это не может быть она! Так, успокойся. К черту!"
Так он и ехал почти всю ветку, погрузившись в океан воспоминаний и смотря, как её волосы закрывают лицо из-за потоков воздуха, струящихся из зазора между дверьми, на которые она облокотилась. музыка давно перестала играть. В уши хлынул стук колес. Стук-стук. Стук-стук. Обволакивал сантиметр за сантиметром. Накрыл с головой: "Да. От стереотипов никуда не деться. Не скрыться и не убежать, как бы ты ни старался, сколько бы масок не одевал, за какими бы преградами не прятался, они тебя настигнут. Подомнут под себя как строительный каток приминает асфальт. Медленно, но верно. Можно даже самому наблюдать этот процесс. Уже наблюдаю. Кто же виноват, что я на свою голову уверен, что любовь одна и на всю жизнь".
На следующей остановке девушка вышла, оставляя за собой пару волос на полу и едва уловимый аромат её духов, который он никогда не почувствует снова. Наваждение с него как будто спало. Как будто. просто рука опять включила музыку.
"Hello ... friend, I've come to talk with you again" - звучало в наушниках, а голос внутри повторял раз за разом: "Пусть я и не умею летать, но и расклеиваться не стоит"
Подняв глаза вверх, он побежал вверх по эскалатору. На встречу очередному случаю.
Или вот еще впереди, ниже по ступенькам, виднелись три бритые головы. Они стояли прямо, недвижимые и как будто каменные. И уж точно в их головах были какие-то мысли. Правда непонятно, что думает человек, который ограничил себя таким количеством рамок. Хотя, любым количеством рамок. Что эти националисты, юные патриоты. Да неважно. Как можно нагородить из себя стены из стереотипов?
Меж тем наш герой спрыгнул с эскалатора и попал на платформу: "Налево или направо? Я куда вообще еду?" -думал он и пытался вспомнить зачем вообще сюда спустился: "Точно, у меня же есть пара часов времени. Надо провести их с минимальной пользой".
Из кармана показалась десятикопеечная монетка. "Мелочь не врет" - с такими словами он подбросил её прямо посередине платформы, когда с обоих сторон подъезжали вагоны, предлагая такой простой выбор, который мог поменять так много, что скорее всего совсем ничего. Монета приземлилась орлом сверху: "А что я загадывал-то? Впрочем, нет времени думать, пожалуй, направо". Выбор сделан.
Сев в вагон, он первым делом посмотрел перед собой. Ну конечно, вместо того, чтобы еще раз посмотреть на свое отражение он увидел довольно дряблую старушку, которая в этот момент доставала из своей безразмерной сумки бутылочку с наверняка домашним морсиком. Ну конечно. Он не ошибся, это действительно был морс из брусники в прозрачной бутылке из-под минералки.
"А ведь и к ней с годами прилепились сотни, если не тысячи, стереотипов и принципов. чем старше, тем больше? Не хотелось бы. Ну и ладно".
Он уж было хотел по своей привычке закрыть глаза и погрузиться в музыку, как вагон остановился на следующей остановке, вдавив его левый бок в поручень. Кинув взгляд в ту сторону, он приметил девушку, одиноко стоящую у дверей в конце вагона: "Черные волосы. Длинные. Длинные. Ноги. Тонкие. Длинные. Лицо. Черт возьми, какое лицо! Как же оно мне напоминает... Не может быть. Да просто этого не может быть! Это не может быть она! Так, успокойся. К черту!"
Так он и ехал почти всю ветку, погрузившись в океан воспоминаний и смотря, как её волосы закрывают лицо из-за потоков воздуха, струящихся из зазора между дверьми, на которые она облокотилась. музыка давно перестала играть. В уши хлынул стук колес. Стук-стук. Стук-стук. Обволакивал сантиметр за сантиметром. Накрыл с головой: "Да. От стереотипов никуда не деться. Не скрыться и не убежать, как бы ты ни старался, сколько бы масок не одевал, за какими бы преградами не прятался, они тебя настигнут. Подомнут под себя как строительный каток приминает асфальт. Медленно, но верно. Можно даже самому наблюдать этот процесс. Уже наблюдаю. Кто же виноват, что я на свою голову уверен, что любовь одна и на всю жизнь".
На следующей остановке девушка вышла, оставляя за собой пару волос на полу и едва уловимый аромат её духов, который он никогда не почувствует снова. Наваждение с него как будто спало. Как будто. просто рука опять включила музыку.
"Hello ... friend, I've come to talk with you again" - звучало в наушниках, а голос внутри повторял раз за разом: "Пусть я и не умею летать, но и расклеиваться не стоит"
Подняв глаза вверх, он побежал вверх по эскалатору. На встречу очередному случаю.
среда, 17 марта 2010 г.
Дым
Когда-то трава была зеленее. Нет, она осталась прежней, как и солнце, которое каждое утро светит все тем же с светом. Все так же поют птицы и падает снег зимой. Просто глаза немного потускнели. Поубавилось в них огня. Они все реже светятся тем ярким огнем, что заставлял его жить. Все реже и уже улыбка на лице. Все тоньше и тоньше руки, на которых видны вены и кости.
Нет, запахи по-прежнему яркие и насыщенные. Все так же ароматно пахнет свежая выпечка из его любимого магазина рядом с домом. Просто все глуше кашель и сильнее одышка.
Все так же секунды бегут, превращаясь в минуты. Время только для него ускорило свой бег. Просто потому, что скука теперь все чаще и чаше становится его обычным состоянием.
Ночи все так же прекрасны и необычайно загадочны для тех, кто только открывает прелесть яркой луны и искрения звезд. Просто пелена все толще и толще.
Просто больше воспоминаний, которые держат в прошлом и не дают смотреть на мир сегодня. Ничего не изменилось в мире, кроме взгляда на него. Все так же без пятнадцати семь одинокий водитель автобуса останавливается на перекрестке под его окнами и ждет, когда утренние пешеходы сядут в неуютно-просторный салон без отопления навстречу еще не взошедшему солнцу.
И только дым остается все также густым, как сгущенка из только что открытой банки. Все так же он наполняет его легкие все тем же дымом, который все с той же периодичностью его убивает.
Не изменилось почти ничего, кроме, всего-то, его глаз. И даже не цвет их поменялся. И не угол, под которым он смотрит на целующихся людей, спускающихся вниз по эскалатору. Просто все реже и реже он напоминает чеширского кота из старой сказки про Алису, попавшую в страну чудес. Кроличья нора все так же глубока для первооткрывателей, но нет в ней ничего нового для тех, кто достиг дна. Для всех тех, кто поставил на своей жизни крест, круг, штамп и любую другую отметину. Просто все больше лет он думает. Думает и делает вид, что живет.
И только дым, все так же остается густым и ядовитым.
Нет, запахи по-прежнему яркие и насыщенные. Все так же ароматно пахнет свежая выпечка из его любимого магазина рядом с домом. Просто все глуше кашель и сильнее одышка.
Все так же секунды бегут, превращаясь в минуты. Время только для него ускорило свой бег. Просто потому, что скука теперь все чаще и чаше становится его обычным состоянием.
Ночи все так же прекрасны и необычайно загадочны для тех, кто только открывает прелесть яркой луны и искрения звезд. Просто пелена все толще и толще.
Просто больше воспоминаний, которые держат в прошлом и не дают смотреть на мир сегодня. Ничего не изменилось в мире, кроме взгляда на него. Все так же без пятнадцати семь одинокий водитель автобуса останавливается на перекрестке под его окнами и ждет, когда утренние пешеходы сядут в неуютно-просторный салон без отопления навстречу еще не взошедшему солнцу.
И только дым остается все также густым, как сгущенка из только что открытой банки. Все так же он наполняет его легкие все тем же дымом, который все с той же периодичностью его убивает.
Не изменилось почти ничего, кроме, всего-то, его глаз. И даже не цвет их поменялся. И не угол, под которым он смотрит на целующихся людей, спускающихся вниз по эскалатору. Просто все реже и реже он напоминает чеширского кота из старой сказки про Алису, попавшую в страну чудес. Кроличья нора все так же глубока для первооткрывателей, но нет в ней ничего нового для тех, кто достиг дна. Для всех тех, кто поставил на своей жизни крест, круг, штамп и любую другую отметину. Просто все больше лет он думает. Думает и делает вид, что живет.
И только дым, все так же остается густым и ядовитым.
воскресенье, 14 марта 2010 г.
Лед
Разбавить свою грусть. Это очень просто. Все, что требуется - обязательно прозрачный высокий стакан, несколько кусочков льда, которые заливаются прозрачным лимонадом и плавают на границе жидкости и воздуха с примесью дыма, струящегося из сигареты. К сильному запаху лимонада прибавляется аромат клубники, просто потому, что слева от стакана лежит пачка сигарет розового цвета.
Окна зашторены, нечего смотреть лишний раз в темноту его пустыми глазами. Но сквозь узкую полоску все равно просвечивает лунный свет, который отражается в стакане с уже почти растаявшем льдом. Из колонок играет музыка. Гитарная партия звучит все тише и тише, сходя на нет. Барабаны утихли и только вокалист берет последние ноты.
Все опустилось в тишину. Пустые глаза закрылись, видимо, он что-то вспоминал. Рот приоткрылся и начал шептать что-то совсем тихо, несмотря на то, что он было совершенно один. Пальцы с длинными ногтями отбивали незамысловатый ритм на столешнице, иногда ударяя по стакану с лимонадом, в котором совсем не осталось льда.
Разбавить свою грусть. Выпить комнатной температуры лимонад и кинуть в стакан сигарету с розовым фильтром. Понять, что грусть никуда не ушла.
Помещение осветила лампочка холодильника, дверца которого открылась. Еще немного льда в уже непрозрачный стакан. Рука его протянулась к верхней полке, откуда показалась приплюснутая фляга.
Лед с коньяком, как раз один к одному. Хотя, к черту, три к одному. Лейся, лейся зелье слабых и покинутых, услада ветряных и пустоголовых! Еще, до краев стакана, до дна фляжки!
Через минуту в уже открытое окно навстречу темноте полетели брызги коньяка с еще не успевшим растаять льдом.
Грусть не разбавить.
Окна зашторены, нечего смотреть лишний раз в темноту его пустыми глазами. Но сквозь узкую полоску все равно просвечивает лунный свет, который отражается в стакане с уже почти растаявшем льдом. Из колонок играет музыка. Гитарная партия звучит все тише и тише, сходя на нет. Барабаны утихли и только вокалист берет последние ноты.
Все опустилось в тишину. Пустые глаза закрылись, видимо, он что-то вспоминал. Рот приоткрылся и начал шептать что-то совсем тихо, несмотря на то, что он было совершенно один. Пальцы с длинными ногтями отбивали незамысловатый ритм на столешнице, иногда ударяя по стакану с лимонадом, в котором совсем не осталось льда.
Разбавить свою грусть. Выпить комнатной температуры лимонад и кинуть в стакан сигарету с розовым фильтром. Понять, что грусть никуда не ушла.
Помещение осветила лампочка холодильника, дверца которого открылась. Еще немного льда в уже непрозрачный стакан. Рука его протянулась к верхней полке, откуда показалась приплюснутая фляга.
Лед с коньяком, как раз один к одному. Хотя, к черту, три к одному. Лейся, лейся зелье слабых и покинутых, услада ветряных и пустоголовых! Еще, до краев стакана, до дна фляжки!
Через минуту в уже открытое окно навстречу темноте полетели брызги коньяка с еще не успевшим растаять льдом.
Грусть не разбавить.
среда, 10 марта 2010 г.
Замок
Тучи свинцовым полотном заполонили небо. Шел весенний дождь, который каждой своей каплей все сильнее и сильнее прибивал случайных прохожих к земле. Да, какой дождь, нашему молодому человеку было абсолютно наплевать на дождь, на лужи под ногами, из-за которых его ноги промокли насквозь. Он был пьян.
Пошатываясь, он шел вперед по дороге к своему дому. Вода в его обуви сопровождала каждый его шаг. А в голове крутилась вереница мыслей: " Ух, на что же это такое, как это мое тело меня так подводит, даже прямо идти не могу. Надо собраться, дом все ближе и ближе. Даже смотреть на себя со стороны тошно. Какой-то я жалкий сейчас. Даже в мыслях язык заплетается и мысли спутываются"
А капли продолжали барабанить по асфальту, попадая на лужи и разбрызгиваясь все дальше и дальше: "И зачем мне все это?" В наушниках играло радио. Его любимое, единственное и то, которое каждый день приносило что-то новое. Выходя утром на улицу он просыпался под музыку, которая играла у него в ушах, засыпая, она же играла из наушников. Вот и сейчас нота за нотой он слушал песню.
"Странно все это. Хотя, весна ведь, пора любви и новых открытий. У всех. Кроме, разве что, меня. И так каждую весну, одно и то же. Прогулки под дождь и алкоголь"
В песне пелось о чем-то возвышенном. Быть может даже немного чересчур пафосном: "И верно, все, что выпало на долю - выпито будет до дна. Каждому своя судьба. И свой путь надо пройти до конца. Пусть он и извивается ломаной кривой на протяжении всего отрезка."
Споткнувшись, он чуть было не упал в лужу, которая была особенно большой, по сравнению с остальными: "И надо же было чуть не угодить именно сюда. Мог же пойти там, где было бы сухо. Но нет, судьба мне, промочить ноги. А хотя, чего уже бояться, если даже на своей жизни можно поставить крест. Хотя, да какая разница, это будет мой крест, и я его дотащу до своего места для распятия".
Так он и шел, совсем не обращая внимания на кислые капли дождя, барабанящие по его лицу, попадая на ресницы, щеки, губы, нос. Слизывая из языком он чувствовал только осадки от промышленного производства завода, что стоял в паре километров от места, где он находился.
И совсем никаких мыслей, когда он стоял у входа в собственный дом. Кроме одной: "Нельзя расстраивать маму"
В входной двери стоял паренек пятнадцати лет и пытался без запинки вставить ключ в замок.
Пошатываясь, он шел вперед по дороге к своему дому. Вода в его обуви сопровождала каждый его шаг. А в голове крутилась вереница мыслей: " Ух, на что же это такое, как это мое тело меня так подводит, даже прямо идти не могу. Надо собраться, дом все ближе и ближе. Даже смотреть на себя со стороны тошно. Какой-то я жалкий сейчас. Даже в мыслях язык заплетается и мысли спутываются"
А капли продолжали барабанить по асфальту, попадая на лужи и разбрызгиваясь все дальше и дальше: "И зачем мне все это?" В наушниках играло радио. Его любимое, единственное и то, которое каждый день приносило что-то новое. Выходя утром на улицу он просыпался под музыку, которая играла у него в ушах, засыпая, она же играла из наушников. Вот и сейчас нота за нотой он слушал песню.
"Странно все это. Хотя, весна ведь, пора любви и новых открытий. У всех. Кроме, разве что, меня. И так каждую весну, одно и то же. Прогулки под дождь и алкоголь"
В песне пелось о чем-то возвышенном. Быть может даже немного чересчур пафосном: "И верно, все, что выпало на долю - выпито будет до дна. Каждому своя судьба. И свой путь надо пройти до конца. Пусть он и извивается ломаной кривой на протяжении всего отрезка."
Споткнувшись, он чуть было не упал в лужу, которая была особенно большой, по сравнению с остальными: "И надо же было чуть не угодить именно сюда. Мог же пойти там, где было бы сухо. Но нет, судьба мне, промочить ноги. А хотя, чего уже бояться, если даже на своей жизни можно поставить крест. Хотя, да какая разница, это будет мой крест, и я его дотащу до своего места для распятия".
Так он и шел, совсем не обращая внимания на кислые капли дождя, барабанящие по его лицу, попадая на ресницы, щеки, губы, нос. Слизывая из языком он чувствовал только осадки от промышленного производства завода, что стоял в паре километров от места, где он находился.
И совсем никаких мыслей, когда он стоял у входа в собственный дом. Кроме одной: "Нельзя расстраивать маму"
В входной двери стоял паренек пятнадцати лет и пытался без запинки вставить ключ в замок.
суббота, 6 марта 2010 г.
Капли
Раннее утро. Город спит, но уже работают светофоры, перемигиваясь друг с другом своими огнями. Как будто они что-то друг другу рассказывают. Может быть один делится с другим тем, что час назад тут проходила милая пара молодых людей, так увлеченно друг с другом беседующих, что они шли прямо по автомобильной полосе. Или об одиноких птицах, сидящих на проводах и взирающих на утренний пейзаж. В любом случае, покой светофоров нарушал одиноко идущий человек. При каждом шаге он словно подпрыгивал, а через каждые четыре выдыхал дым из своих легких высоко в небо, навстречу поднимающемуся солнцу, которое тоже встречало его первыми своими лучами, греющими его красные щеки в это морозное утро.
Через полчаса все по той же дороге шел все тот же человек, все так же куря сигарету за сигаретой и выдыхая дым высоко в небо. Только солнце было гораздо выше и ласковей. Да и позади него скрылась тройка кварталов, что он уже пересек: "Осталось не так уж и много, хотя и времени маловато". Тут он немного ускорил шаг и устремился вдаль, в сторону, где не ждала его цель пути.
Через час он стоял у заветного дома. Карниз над входной красной металлической дверью был завален снегом, который к этому часу начал медленно таять, от чего каждому выходящему из подъезда падало за шиворот несколько капель. Он полез в карман и достал телефон, взглянул на время и в очередной раз задумался, а все ли он правильно делает?
"В конечном итоге, ничего страшного не случится" - подумал он, но все-таки отошел от двери на добрый десяток, а то и больше, метров. Не прошло и пяти минут, как дверь открылась и из-за нее появилась девушка. Без шапки, хотя на улице все же было не так тепло, как хотелось бы, зато с шарфом, именно благодаря которому она и не почувствовала тех нескольких капель, что упали на нее с карниза.
Она подняла глаза к нему и с прищуром посмотрела на солнце. Её лицо озарила широчайшая улыбка, которая не спешила сходить с нее даже тогда, когда она уже была довольно-таки далеко от дома. А наш герой все так и не решался к ней подойти. Все следовал за ней поодаль, повторяя тот путь, что прошел с утра. Он все так же курил сигарету за сигаретой, только уже пускал дым в грязный снег под его ногами и прятал лицо от мерзкого солнца, которое слепило глаза: "И все таки каждый сам знает, где его место. А если не знает, то точно уверен в том, где ему быть не следует"
Именно с такими мыслями он остановился и стал смотреть за удаляющейся фигурой девушки в фиолетовом пальто. Постоял около минуты, смотря как при каждом шаге её носочки отрываются от земли, и направился в сторону ларька, чтобы потратить последние деньги на очередную пачку сигарет.
Через полчаса все по той же дороге шел все тот же человек, все так же куря сигарету за сигаретой и выдыхая дым высоко в небо. Только солнце было гораздо выше и ласковей. Да и позади него скрылась тройка кварталов, что он уже пересек: "Осталось не так уж и много, хотя и времени маловато". Тут он немного ускорил шаг и устремился вдаль, в сторону, где не ждала его цель пути.
Через час он стоял у заветного дома. Карниз над входной красной металлической дверью был завален снегом, который к этому часу начал медленно таять, от чего каждому выходящему из подъезда падало за шиворот несколько капель. Он полез в карман и достал телефон, взглянул на время и в очередной раз задумался, а все ли он правильно делает?
"В конечном итоге, ничего страшного не случится" - подумал он, но все-таки отошел от двери на добрый десяток, а то и больше, метров. Не прошло и пяти минут, как дверь открылась и из-за нее появилась девушка. Без шапки, хотя на улице все же было не так тепло, как хотелось бы, зато с шарфом, именно благодаря которому она и не почувствовала тех нескольких капель, что упали на нее с карниза.
Она подняла глаза к нему и с прищуром посмотрела на солнце. Её лицо озарила широчайшая улыбка, которая не спешила сходить с нее даже тогда, когда она уже была довольно-таки далеко от дома. А наш герой все так и не решался к ней подойти. Все следовал за ней поодаль, повторяя тот путь, что прошел с утра. Он все так же курил сигарету за сигаретой, только уже пускал дым в грязный снег под его ногами и прятал лицо от мерзкого солнца, которое слепило глаза: "И все таки каждый сам знает, где его место. А если не знает, то точно уверен в том, где ему быть не следует"
Именно с такими мыслями он остановился и стал смотреть за удаляющейся фигурой девушки в фиолетовом пальто. Постоял около минуты, смотря как при каждом шаге её носочки отрываются от земли, и направился в сторону ларька, чтобы потратить последние деньги на очередную пачку сигарет.
среда, 3 марта 2010 г.
Трещина
"Вскипятить чаю, да нужно определенно попить чай. Это то, что нужно"
Худощавая фигура нашего героя бегом помчалась на кухню и щелкнула по кнопке чайника. Уселась на стул. Пальцы начали судорожно теребить край подстилки для тарелок. Ступня то и дело отбивала ритм, а глаза смотрели в окно, где белой стеной падал снег. Густыми хлопьями он стелился на городские улицы, заставляя людей пробираться сквозь сугробы, а коммунальных работников в поте лица трудиться круглые сутки.
"Так-так-так-так" - его глаза то и дело смотрели одновременно на все части проспекта, раскинувшегося за окном: "Еще, еще можно было бы покушать"
Буквально в следующую же секунду он оказался у открытой дверцы холодильника и пристально изучал её содержимое, барабаня по ручке - "Суп. Нет, это долго, слишком долго, а вот колбаса, но её надо резать. Паштет! Очень хорошо, где он тут? Нет? Съели? Неужели? Невероятно, просто невероятно как простые вещи могут так расстроить даже на считанные секунды, ладно, не страшно"
Отойдя от холодильника, он услышал щелчок электрического чайника и поспешил налить чай. Поставив кружку на стол, он с огромной скоростью снял чайник с подставки и стал наливать воду, да так, что пара капель попали на его руку: "Черт побери! Какая досада. Хотя какая досада? Очень все равно" - поставив чайник на место, он налил в чашку треть заварки и положил пять ложек сахара. Тщательно перемешал и опустился на стул. Вынув ложку из чая, он медленно поднес кружку к губам и сделал мизерный глоточек. А снег все продолжал падать и падать. Ему было все равно на обожженную руку нашего героя, на переслащенный чай и пустой желудок.
Через десять минут кружка опустела, а человек на кухне закурил. Взгляд его опустился на струйку дыма, которая медленно, но верно, наполняла комнату запахом табака. Едким ароматом, который заставлял глаза слезиться. На лице появилась кривая ухмылка: " И что на меня нашло? На секунду забыл, что я из себя представляю"
Докурив сигарету, он зашторил окно и снова налил чай. Достал из прозрачной упаковки два кусочка булки и начал жевать один из них. Неторопливо работая челюстями, он думал о чем, от чего его глаза становились все более и более тусклыми, он все больше ссутуливался и опускал взгляд в пол, где прямо под ним красовалась трещина в линолеуме: "Вот так бывает, что забываешь о своей трещине, вроде бы сморишь со стороны на себя, и все в порядке. Даже не самый плохой человек. А вот только она все равно есть"
Худощавая фигура нашего героя бегом помчалась на кухню и щелкнула по кнопке чайника. Уселась на стул. Пальцы начали судорожно теребить край подстилки для тарелок. Ступня то и дело отбивала ритм, а глаза смотрели в окно, где белой стеной падал снег. Густыми хлопьями он стелился на городские улицы, заставляя людей пробираться сквозь сугробы, а коммунальных работников в поте лица трудиться круглые сутки.
"Так-так-так-так" - его глаза то и дело смотрели одновременно на все части проспекта, раскинувшегося за окном: "Еще, еще можно было бы покушать"
Буквально в следующую же секунду он оказался у открытой дверцы холодильника и пристально изучал её содержимое, барабаня по ручке - "Суп. Нет, это долго, слишком долго, а вот колбаса, но её надо резать. Паштет! Очень хорошо, где он тут? Нет? Съели? Неужели? Невероятно, просто невероятно как простые вещи могут так расстроить даже на считанные секунды, ладно, не страшно"
Отойдя от холодильника, он услышал щелчок электрического чайника и поспешил налить чай. Поставив кружку на стол, он с огромной скоростью снял чайник с подставки и стал наливать воду, да так, что пара капель попали на его руку: "Черт побери! Какая досада. Хотя какая досада? Очень все равно" - поставив чайник на место, он налил в чашку треть заварки и положил пять ложек сахара. Тщательно перемешал и опустился на стул. Вынув ложку из чая, он медленно поднес кружку к губам и сделал мизерный глоточек. А снег все продолжал падать и падать. Ему было все равно на обожженную руку нашего героя, на переслащенный чай и пустой желудок.
Через десять минут кружка опустела, а человек на кухне закурил. Взгляд его опустился на струйку дыма, которая медленно, но верно, наполняла комнату запахом табака. Едким ароматом, который заставлял глаза слезиться. На лице появилась кривая ухмылка: " И что на меня нашло? На секунду забыл, что я из себя представляю"
Докурив сигарету, он зашторил окно и снова налил чай. Достал из прозрачной упаковки два кусочка булки и начал жевать один из них. Неторопливо работая челюстями, он думал о чем, от чего его глаза становились все более и более тусклыми, он все больше ссутуливался и опускал взгляд в пол, где прямо под ним красовалась трещина в линолеуме: "Вот так бывает, что забываешь о своей трещине, вроде бы сморишь со стороны на себя, и все в порядке. Даже не самый плохой человек. А вот только она все равно есть"
понедельник, 1 марта 2010 г.
Слова
- Привет.
- Что? Какой привет, ты на время смотрел? - из телефонной трубки послышался заспанный женский голос.
- Что-то около четверного часа, уже почти утро!
- А ничего, что мне сегодня на учебу, и хотелось бы оставить хотя бы маленькую надежду на то, чтобы выспаться? Или ты только о себе думаешь? А, прости, забыла, ты же всегда только о себе думаешь.
- Что нибудь еще, моя ненаглядная? - произнес он в капелькой иронии.
- Шоколад хочу.
- Я бы и рад, но...
- Тебе лень переться на другой конец города - перебила она его.
- Нет, как ты могла подумать! - улыбается во весь рот, который освещается лишь одинокой настольной лампой, - Просто у меня нет денег на шоколадку.
- Однако же на сигареты у тебя деньги были, не так ли? Даже не отвечай, ладно, чего ты хотел?
- Хотел? Ну, например, узнать как у тебя дела.
- Интересно, что же ты хочешь от девушки, среди ночи, разбуженной телефонным звонком, кроме как отборные ругательства и нелицеприятные высказывания в сторону позвонившего?
- Хммм... Я был бы непрочь услышать, что ты соскучилась по мне! - переходя на смех ответил наш герой, попутно доедая булочку с нежно-белым творогом, который в свете лампы, правда, казался очень и очень желтым и, собирая со стола крошки от той же самой булочки, или, например, какого цвета носки ты собираешься одеть.
- А если серьезно?
- А если серьезно, то что я могу хотеть услышать, разбудив в три часа ночи девушку, у которой еще на носу целый день, полный грандиозных планов?
- Что-то особенное?
- А может подумаешь?
- А может ты сделаешь скидку на то, что я хочу спать?
- Не хочешь проснуться? - спросил молодой человек, размешивая в уже остывшем кофе сахар, поглядывая в окно, где через стекло были видны одинокие люди, спешащие куда-то по сугубо своим и не менее сугубо личным делам в ночь, на перекрестки со светофорами, которые забыли все цвета, кроме желтого, и магазинами, которые растеряли покупателей.
- Не хочешь сказать прямо?
- А ты думаешь, есть что?
- Как будто нет? - голос из трубки стал немного раздраженным, в нем появилась та самая нотка льда, которая время от времени проскакивает в этих ангельских речах.
- Честно?
- Насколько сможешь.
- Ты приготовилась?
- Я уже даже с кровати поднялась, так что сделай так, чтобы я не зря это делала.
- Дело в том... Как бы тебе сказать... Мне стыдно признаваться... - отпивая ледяной кофе он старался говорить как можно более трагично.
- Что-то серьезное?
- Да.. В общем... Я зря тебя разбудил.
- Что? - удивление девушки перемешалось с негодованием.
- Совсем ничего. Мне нечего тебе сказать! - пустая кружка опустилась на стол, а руки потянулись за очередной булочкой с творогом, который на самом деле белый как снег, а при свете лампы кажется оранжевым. Он же, хихикая, продолжил : "Определенно нечего сказать."
- Да ты! - пауза, - Да как же ты! - пауза, - Да я же! - длинная пауза, - Мерзавец!
- Ладно, ладно, я пошутил, мне есть что сказать.
- Точно? Смотри, у тебя последняя попытка реабилитироваться! - строгим голосом пригрозила она.
- Доброе утро! - хохоча прокричал он и бросил трубку.
Через считанные секунды в комнате заиграла мелодия из его любимого фильма, а экран телефона высветил её номер. Наш герой нажал на кнопочку с маленьким красненьким телефоном и зашел в "сообщения". Написав одну фразу, он отправил её и выключил телефон.
В следующее мгновение на другом конце города девушка, которая еще минуту назад была вне себя от ярости улыбалась, читая всего 3 слова: "И хорошего тебе дня ".
- Что? Какой привет, ты на время смотрел? - из телефонной трубки послышался заспанный женский голос.
- Что-то около четверного часа, уже почти утро!
- А ничего, что мне сегодня на учебу, и хотелось бы оставить хотя бы маленькую надежду на то, чтобы выспаться? Или ты только о себе думаешь? А, прости, забыла, ты же всегда только о себе думаешь.
- Что нибудь еще, моя ненаглядная? - произнес он в капелькой иронии.
- Шоколад хочу.
- Я бы и рад, но...
- Тебе лень переться на другой конец города - перебила она его.
- Нет, как ты могла подумать! - улыбается во весь рот, который освещается лишь одинокой настольной лампой, - Просто у меня нет денег на шоколадку.
- Однако же на сигареты у тебя деньги были, не так ли? Даже не отвечай, ладно, чего ты хотел?
- Хотел? Ну, например, узнать как у тебя дела.
- Интересно, что же ты хочешь от девушки, среди ночи, разбуженной телефонным звонком, кроме как отборные ругательства и нелицеприятные высказывания в сторону позвонившего?
- Хммм... Я был бы непрочь услышать, что ты соскучилась по мне! - переходя на смех ответил наш герой, попутно доедая булочку с нежно-белым творогом, который в свете лампы, правда, казался очень и очень желтым и, собирая со стола крошки от той же самой булочки, или, например, какого цвета носки ты собираешься одеть.
- А если серьезно?
- А если серьезно, то что я могу хотеть услышать, разбудив в три часа ночи девушку, у которой еще на носу целый день, полный грандиозных планов?
- Что-то особенное?
- А может подумаешь?
- А может ты сделаешь скидку на то, что я хочу спать?
- Не хочешь проснуться? - спросил молодой человек, размешивая в уже остывшем кофе сахар, поглядывая в окно, где через стекло были видны одинокие люди, спешащие куда-то по сугубо своим и не менее сугубо личным делам в ночь, на перекрестки со светофорами, которые забыли все цвета, кроме желтого, и магазинами, которые растеряли покупателей.
- Не хочешь сказать прямо?
- А ты думаешь, есть что?
- Как будто нет? - голос из трубки стал немного раздраженным, в нем появилась та самая нотка льда, которая время от времени проскакивает в этих ангельских речах.
- Честно?
- Насколько сможешь.
- Ты приготовилась?
- Я уже даже с кровати поднялась, так что сделай так, чтобы я не зря это делала.
- Дело в том... Как бы тебе сказать... Мне стыдно признаваться... - отпивая ледяной кофе он старался говорить как можно более трагично.
- Что-то серьезное?
- Да.. В общем... Я зря тебя разбудил.
- Что? - удивление девушки перемешалось с негодованием.
- Совсем ничего. Мне нечего тебе сказать! - пустая кружка опустилась на стол, а руки потянулись за очередной булочкой с творогом, который на самом деле белый как снег, а при свете лампы кажется оранжевым. Он же, хихикая, продолжил : "Определенно нечего сказать."
- Да ты! - пауза, - Да как же ты! - пауза, - Да я же! - длинная пауза, - Мерзавец!
- Ладно, ладно, я пошутил, мне есть что сказать.
- Точно? Смотри, у тебя последняя попытка реабилитироваться! - строгим голосом пригрозила она.
- Доброе утро! - хохоча прокричал он и бросил трубку.
Через считанные секунды в комнате заиграла мелодия из его любимого фильма, а экран телефона высветил её номер. Наш герой нажал на кнопочку с маленьким красненьким телефоном и зашел в "сообщения". Написав одну фразу, он отправил её и выключил телефон.
В следующее мгновение на другом конце города девушка, которая еще минуту назад была вне себя от ярости улыбалась, читая всего 3 слова: "И хорошего тебе дня ".
пятница, 26 февраля 2010 г.
Сияние
Сияние снега на асфальтовой дороге бесконечным потоком уходит на горизонт словно та самая дорожка из алмазной крошки, по которой должен стремиться идти каждый. В том месте, где дорожка становилась точкой, прямо над ней сияла луна. Яркая, как большой сапфировый шар, на который светят миллионы прожекторов. А ведь так и было. Свет от далеких звезд, таких же далеких от нас, как наши грезы от реальности.
Он шел прямо по белой полоске, где со всех сторон его окружала тьма зимней ночи. В любое другое время, да в какое любое, хотя бы пару минут назад , все, казалось, поглотит его в следующее же мгновение. Но все это было ровно до того, как он увидел сияющий снег.
Отражения сотен снежинок ликовали, когда он устремлял на них взгляд. Эта ночь была для него. Для него и полной луны. Для него и этой дорожки.
"Все-таки я люблю. Я влюбленный дурак. Дурак, который верит в красоту природы. Да какая разница, что я уже двадцать минут как не чувствую пальцев на руках, а кеды вместо того, чтобы хотя бы делать вид, что греют мои ноги, только лишь продуваются этим ветром. Ветер. Вечно ты меня приследуешь. Но ведь это и хорошо.Есть с кем поговорить. Правда?"
Его кистям действительно было несладко. Одна держала сигарету, которая почти истлела до самого фильтра, а вторая сумку, которую уже устало нести его левое плечо, впрочем, как и правое. Мало того, пальцы пытались отбивать незамысловатый бит, но это получалось очень плохо ввиду того, что они совсем замерзли и не слушались.
"Что-то я заговорился" - в полный голос произнес наш герой: "А какая разница? Это моя ночь".
Так он и отправился дальше по сияющей алмазами дороге туда, откуда он вернется, но вернется лишь тогда, когда солнце сотрет дорогу. Когда она вновь станет обычной асфальтовой полосой с кучей машин. Но это будет потом. Сейчас - его путь лежит на дороге счастья.
Он шел прямо по белой полоске, где со всех сторон его окружала тьма зимней ночи. В любое другое время, да в какое любое, хотя бы пару минут назад , все, казалось, поглотит его в следующее же мгновение. Но все это было ровно до того, как он увидел сияющий снег.
Отражения сотен снежинок ликовали, когда он устремлял на них взгляд. Эта ночь была для него. Для него и полной луны. Для него и этой дорожки.
"Все-таки я люблю. Я влюбленный дурак. Дурак, который верит в красоту природы. Да какая разница, что я уже двадцать минут как не чувствую пальцев на руках, а кеды вместо того, чтобы хотя бы делать вид, что греют мои ноги, только лишь продуваются этим ветром. Ветер. Вечно ты меня приследуешь. Но ведь это и хорошо.Есть с кем поговорить. Правда?"
Его кистям действительно было несладко. Одна держала сигарету, которая почти истлела до самого фильтра, а вторая сумку, которую уже устало нести его левое плечо, впрочем, как и правое. Мало того, пальцы пытались отбивать незамысловатый бит, но это получалось очень плохо ввиду того, что они совсем замерзли и не слушались.
"Что-то я заговорился" - в полный голос произнес наш герой: "А какая разница? Это моя ночь".
Так он и отправился дальше по сияющей алмазами дороге туда, откуда он вернется, но вернется лишь тогда, когда солнце сотрет дорогу. Когда она вновь станет обычной асфальтовой полосой с кучей машин. Но это будет потом. Сейчас - его путь лежит на дороге счастья.
вторник, 16 февраля 2010 г.
Паркет
Вишневый аромат. Капитан по прозвищу Блэк. Запах проблем. Запах того, что придется действовать. В очередной раз сделать хоть что-то. Неважно как, игра стоит свеч, если на кону твоя судьба. Или не судьба. Неважно. Главное, что есть желание. Это видно по лицу молодого человека, развалившегося на диване и о чем-то думающего. Именно в такие моменты он расслабляет свое лицо. Пусть оно отдыхает. Пришло время для работы мыслей. Снять все маски, одну за другой, чтобы они не мешали рассуждениям.
"Так-так-так-так... Ну что, доигрался. Да, доигрался. Но ничего страшного. Нет, страшного много, даже можно сказать ужасного, но и это пройдет. Успокоиться, собрать смысли в одной точки. Может быть, в очередной раз ничего не делать? Нет. Было. Лимит исчерпан. Пока что нельзя. Потом можно, сейчас - не время. Каждому поступку свои рамки. Каждому не совершенному поступку - тоже. Семья. Нет, в прошлый раз на этом выехал. Лимит исчерпан. Да, и негоже в своих проблемах ссылаться на близких. Мало ли как получится. А может, может быть проблемы со здоровьем? Плохо. Не годится"
Опустив руку на пол он поднял кружку с горячим чаем и сделал глоток. Достал из кармана смятую пачку сигарет и вытащил одну. Поставив чашку на место он закинул свободную руку за голову и достал со тола, что стоял рядом с диваном, зажигалку. Закурил, поморщился от клуба дыма.
"Ну вот, забыл открыть окно. А и ладно, какая разница. надо думать о деле. Что у нас есть? весьма неприятная ситуация, куча бумаг на столе и огромное количество отчетов на компьютере. Что с этим можно сделать? Нет-нет, определенно не разгребать их самому. Уж коли 3 года клоуном прокатывал, не буду опускаться до уровня рутины. Не для меня. А может, и для меня. Но не в это время. Чем мы располагаем? Самой малостью, точнее - ничем. Толчка времени до сдачи отчетности и никакого желания с нею разбираться. Зато есть Наташа. Да, Наташа - неплохой вариант. Хотя нет. На этот раз на нее не стоит рассчитывать, и так уже сложил о себе мнение такое, которое заслужил. Катя? Боюсь что не самый лучший вариант, да и времени она потратит много, а у меня его совсем нет"
Докуривая сигарету, он сбрасывал пепел прямо на паркет. Согнув ноги в коленях, он обхватил их руками и в такой позе продолжил думать:
"Хорошо, подойдем к делу с другой стороны. Что мы можем сказать про Алексея Сергеевича? А практически ничего, кроме разве того, что он фанат своего дела. Уже неплохо. Только какой смысл, если рано или поздно все равно к отчету придется вернуться и заняться им? Радикальный вариант - открыто заявить о своем решении уйти. С этим можно повременить, как никак в запасе пару десятков часов. Ладно, Алексей Сергеевич, может ты у нас поверишь, что я хочу немного оптимизировать систему и предоставить отчет на основе нового подхода? А что, вполне вероятно. Одна загвоздка, какой подход? Можно конечно подумать, но зачем? Примем на веру то, что он купится. Отлично, половина проблемы решена. Но какая такая оптимизация? Ладно, не суть важно, что-нибудь как-нибудь выдавлю по ходу действия. Главное, я могу выиграть еще месяц. А за месяц еще есть чем заняться"
Его лицо расплылось в улыбке, а взгляд устремился в потолок.
"Но рано или поздно придется работать по-настоящему. Впрочем, неважно. Может я умру раньше, чем этот день наступит. Главное - сегодня я еще смогу играть в человека"
Он встал с дивана и пошел в ванну за тряпкой. Старательно протер паркет в том месте, где осыпался пепел, и открыл нараспашку окно. Достал из куртки телефон и приложил трубку к уху.
- Алло? Да, Александр Сергеевич, это я. Как раз по-поводу отчета, вы знаете, у меня тут появилась одна идея, вы сейчас не заняты? Да? Жаль. Давайте я завтра подъеду и все разъясню, почему-то я уверен, что вам понравится? Какого плана? Нет-нет, дождитесь тогда завтрашнего дня, а я пока уточню детали. Да-да, всего доброго.
Он повесил трубку и снова улегся на диван.
"У какого лешего он мне поверил? Черт возьми, это рано или поздно не доведет до добра. Уже началось"
Он снова закурил, сбрасывая пепел на паркет.
"Так-так-так-так... Ну что, доигрался. Да, доигрался. Но ничего страшного. Нет, страшного много, даже можно сказать ужасного, но и это пройдет. Успокоиться, собрать смысли в одной точки. Может быть, в очередной раз ничего не делать? Нет. Было. Лимит исчерпан. Пока что нельзя. Потом можно, сейчас - не время. Каждому поступку свои рамки. Каждому не совершенному поступку - тоже. Семья. Нет, в прошлый раз на этом выехал. Лимит исчерпан. Да, и негоже в своих проблемах ссылаться на близких. Мало ли как получится. А может, может быть проблемы со здоровьем? Плохо. Не годится"
Опустив руку на пол он поднял кружку с горячим чаем и сделал глоток. Достал из кармана смятую пачку сигарет и вытащил одну. Поставив чашку на место он закинул свободную руку за голову и достал со тола, что стоял рядом с диваном, зажигалку. Закурил, поморщился от клуба дыма.
"Ну вот, забыл открыть окно. А и ладно, какая разница. надо думать о деле. Что у нас есть? весьма неприятная ситуация, куча бумаг на столе и огромное количество отчетов на компьютере. Что с этим можно сделать? Нет-нет, определенно не разгребать их самому. Уж коли 3 года клоуном прокатывал, не буду опускаться до уровня рутины. Не для меня. А может, и для меня. Но не в это время. Чем мы располагаем? Самой малостью, точнее - ничем. Толчка времени до сдачи отчетности и никакого желания с нею разбираться. Зато есть Наташа. Да, Наташа - неплохой вариант. Хотя нет. На этот раз на нее не стоит рассчитывать, и так уже сложил о себе мнение такое, которое заслужил. Катя? Боюсь что не самый лучший вариант, да и времени она потратит много, а у меня его совсем нет"
Докуривая сигарету, он сбрасывал пепел прямо на паркет. Согнув ноги в коленях, он обхватил их руками и в такой позе продолжил думать:
"Хорошо, подойдем к делу с другой стороны. Что мы можем сказать про Алексея Сергеевича? А практически ничего, кроме разве того, что он фанат своего дела. Уже неплохо. Только какой смысл, если рано или поздно все равно к отчету придется вернуться и заняться им? Радикальный вариант - открыто заявить о своем решении уйти. С этим можно повременить, как никак в запасе пару десятков часов. Ладно, Алексей Сергеевич, может ты у нас поверишь, что я хочу немного оптимизировать систему и предоставить отчет на основе нового подхода? А что, вполне вероятно. Одна загвоздка, какой подход? Можно конечно подумать, но зачем? Примем на веру то, что он купится. Отлично, половина проблемы решена. Но какая такая оптимизация? Ладно, не суть важно, что-нибудь как-нибудь выдавлю по ходу действия. Главное, я могу выиграть еще месяц. А за месяц еще есть чем заняться"
Его лицо расплылось в улыбке, а взгляд устремился в потолок.
"Но рано или поздно придется работать по-настоящему. Впрочем, неважно. Может я умру раньше, чем этот день наступит. Главное - сегодня я еще смогу играть в человека"
Он встал с дивана и пошел в ванну за тряпкой. Старательно протер паркет в том месте, где осыпался пепел, и открыл нараспашку окно. Достал из куртки телефон и приложил трубку к уху.
- Алло? Да, Александр Сергеевич, это я. Как раз по-поводу отчета, вы знаете, у меня тут появилась одна идея, вы сейчас не заняты? Да? Жаль. Давайте я завтра подъеду и все разъясню, почему-то я уверен, что вам понравится? Какого плана? Нет-нет, дождитесь тогда завтрашнего дня, а я пока уточню детали. Да-да, всего доброго.
Он повесил трубку и снова улегся на диван.
"У какого лешего он мне поверил? Черт возьми, это рано или поздно не доведет до добра. Уже началось"
Он снова закурил, сбрасывая пепел на паркет.
понедельник, 15 февраля 2010 г.
Во лжи
- И все-таки, скажи, что ты на самом деле думаешь? - спросила она, когда второй молодой человек вышел, дабы ответить на телефонный звонок.
- Ты действительно хочешь знать? - он задумался, посмотрел в потолок и продолжил, - Не страшно узнать правду?
- Правда на то и правда, чтобы принимать её вне зависимости от того, какая она - горькая как самый горький шоколад или сладкая, как сахарная пудра или вата. Ведь нет смысла жить во лжи. Постоянно обманывать и делать вид, что все именно так, как и на словах.
- Хорошо, ты молодец, что не побоялась узнать мое мнение, - с улыбкой исподлобья проговорил он голосом полным загадочности, - и могу тебя обнадежить, что все будет отлично. Не стоит сомневаться. Ни единой секунды не сомневайся в своем выборе. Потому что он не сомневается. И не потому что дурак, а потому что уверен в тебе, в себе, в вас. Ни о чем не беспокойся, в конце концов, он познакомил тебя со мной, а это дорогого стоит. Он не из тех, кто будет показывать своего самого старого, идиотского и взбалмошного друга. Это примерно то же самое, что и пригласить человека к себе домой, где мы, кстати, и находимся. Первый встречный или проходящий сюда точно не попадет.
- Спасибо тебе. Спасибо за теплые слова.
- За правду! - резко перебил он.
- Да, и за правду тоже.
- Он возвращается.
- Но я ничего не слышу! - удивленно произнесла девушка.
- А мне не нужно слышать, чтобы точно понять, сколько он проговорит по телефону и с каким выражением лица придет. Вот и сейчас, меньше чем через полминуты, он зайдет с улыбкой как у чеширского кота и скажет что-то вроде: "Лена, мне тут кое-кто позвонил, может съездим к нему? Я так давно с ним не виделся, заодно и познакомлю!". Ты ему теперь совсем не чужая. Совсем.
Не успел он договорить фразу, как вошел молодой человек и прямо с порога произнес:
- Лена, мне тут Саша звонил, зовет к себе, блин, я же его так давно не видел! Ну что, съездим?
- А что, неплохая идея, куда именно?
- Да тут час на метро, давай, допивай чай и поехали... - сделав небольшую паузу он обратился к нашему герою, - Давай я тебе ключи оставлю? Можешь остаться у меня, мы утром приедем
- Без проблем. Совсем без проблем.
- Ну ладно, мы пошли.
- Давайте, удачи.
Через десять минут он остался один в квартире. Закурил прямо на кухне и стал говорить вслух:
"Пусть я и врал. Ну и что с того? Зато у них будет пару недель счастья. Пусть временного, зато счастья. Пусть я врал, так будет лучше. Чем правду выставлять напоказ можно просто подождать, пока она всплывет сама. Без проблем, истерик и слез. Это мой долг. А она хорошая. Очень хорошая. Умная. И красивая. Впрочем, хватит. Это не для меня, живущего во лжи"
- Ты действительно хочешь знать? - он задумался, посмотрел в потолок и продолжил, - Не страшно узнать правду?
- Правда на то и правда, чтобы принимать её вне зависимости от того, какая она - горькая как самый горький шоколад или сладкая, как сахарная пудра или вата. Ведь нет смысла жить во лжи. Постоянно обманывать и делать вид, что все именно так, как и на словах.
- Хорошо, ты молодец, что не побоялась узнать мое мнение, - с улыбкой исподлобья проговорил он голосом полным загадочности, - и могу тебя обнадежить, что все будет отлично. Не стоит сомневаться. Ни единой секунды не сомневайся в своем выборе. Потому что он не сомневается. И не потому что дурак, а потому что уверен в тебе, в себе, в вас. Ни о чем не беспокойся, в конце концов, он познакомил тебя со мной, а это дорогого стоит. Он не из тех, кто будет показывать своего самого старого, идиотского и взбалмошного друга. Это примерно то же самое, что и пригласить человека к себе домой, где мы, кстати, и находимся. Первый встречный или проходящий сюда точно не попадет.
- Спасибо тебе. Спасибо за теплые слова.
- За правду! - резко перебил он.
- Да, и за правду тоже.
- Он возвращается.
- Но я ничего не слышу! - удивленно произнесла девушка.
- А мне не нужно слышать, чтобы точно понять, сколько он проговорит по телефону и с каким выражением лица придет. Вот и сейчас, меньше чем через полминуты, он зайдет с улыбкой как у чеширского кота и скажет что-то вроде: "Лена, мне тут кое-кто позвонил, может съездим к нему? Я так давно с ним не виделся, заодно и познакомлю!". Ты ему теперь совсем не чужая. Совсем.
Не успел он договорить фразу, как вошел молодой человек и прямо с порога произнес:
- Лена, мне тут Саша звонил, зовет к себе, блин, я же его так давно не видел! Ну что, съездим?
- А что, неплохая идея, куда именно?
- Да тут час на метро, давай, допивай чай и поехали... - сделав небольшую паузу он обратился к нашему герою, - Давай я тебе ключи оставлю? Можешь остаться у меня, мы утром приедем
- Без проблем. Совсем без проблем.
- Ну ладно, мы пошли.
- Давайте, удачи.
Через десять минут он остался один в квартире. Закурил прямо на кухне и стал говорить вслух:
"Пусть я и врал. Ну и что с того? Зато у них будет пару недель счастья. Пусть временного, зато счастья. Пусть я врал, так будет лучше. Чем правду выставлять напоказ можно просто подождать, пока она всплывет сама. Без проблем, истерик и слез. Это мой долг. А она хорошая. Очень хорошая. Умная. И красивая. Впрочем, хватит. Это не для меня, живущего во лжи"
вторник, 9 февраля 2010 г.
Близость
- Может, ты все-таки поцелуешь меня? - Спросила она, смотря прямо в его глаза, устремленные куда-то вдаль, - Вроде бы, уже давно вместе, но ты ни разу не поцеловал меня. Все, что ты делаешь - только обнимаешь и гладишь по щеке. Ах да, еще ты говоришь, что любишь меня.
Капли летнего дождя стекали по прозрачной стене уютного кафе. Резвящийся ветер поднимал в воздух мокрые осенние листья. Он ликовал, что в такую погоду он - царь и хозяин города. Никто ему не указ, все прячутся от проливного дождя там, куда солнечный свет проникает сквозь мутные стекла, а бетон и кирпич не могут передать всю теплоту уходящего лета.
- Не молчи! - а он все продолжал смотреть на капельки дождя, медленно опускающиеся к земле. Указательный палец то и дело скреб по лакированной поверхности стола. А она все продолжала смотреть на его лицо и удивлялась его отрешенности.
- Если ты сейчас не заговоришь, то я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь.
- Так уж ли нужны слова?
- Не так уж и нужны, но хватит игнорировать меня, когда я попросила тебя! - глаза ее наполнились решимостью.
- Что-что? Какая-то просьба? Любой каприз за ваши деньги! С доставкой на дом и без налогообложения, гибкая система скидок, доверительные кредиты, все для клиента! - с полусерьезной ухмылкой произнес он, перестав стучать по столу.
- Хватит язвить! Поцелуй меня! Мне что, во все горло надо об этом кричать, чтобы ты понял?
- Да слышал я. Тебе это так надо? Чего тебе не хватает? Мы проводим вместе время, говорим о самом сокровенном и доверяем друг другу. Ты меня терпишь, закрываешь почти на все глаза и если уж не поддерживаешь, то не осуждаешь.
- Да я люблю тебя, дубина! Я хочу целовать своего любимого! Дарить ему радость, теплоту своих рук, щек, губ! Я хочу... - вдохнул побольше воздуха она уже было хотела в подробностях рассказать что и как она хочет с ним сделать, но не успела, его голос перебил её восторженную оду.
- Не любишь. Для любви достаточно связи духовной. Телесная близость рушит все. Переставляет с ног на голову. Стоит отделить мух от котлет, мясо от риса и не путать божий дар с яичницей. Разве нельзя понять, что любовь и близость разные вещи? Ты хочешь быть близка, а я тебя люблю. Ты запуталась, приняла желаемое за действительное. НО это не твоя вина. Люди любят обманывать. И лучше всего у них получается обманывать самих себя.
- Конечно! - рассерженно подытожила она, - особенно хорошо обманываешь себя ты сам. А ведь просто напросто, ты боишься. Но ничего, я это исправлю. Я покажу тебе, что ты не только ошибаешься, но и то, что ты это намеренно делаешь.
Девушка встала, сняла со стула сумку и направилась к выходу. В дверях она обернулась и хотела сказать, что позвонит ему, но тут вспомнила, что он уже давно это понял.
Когда дверь захлопнулось, наш герой провожал её взглядом, смотря как она уходит в дождь, под завывание ветра.
- Да, я просто боюсь. Боюсь дойти до того момента, когда обратной дороги уже не будет. Боюсь, что после этого решу остановиться. Остановиться на полпути, когда дороги назад уже нет. Я просто не знаю, что тогда будет. Надо просто еще подумать.
Капли летнего дождя стекали по прозрачной стене уютного кафе. Резвящийся ветер поднимал в воздух мокрые осенние листья. Он ликовал, что в такую погоду он - царь и хозяин города. Никто ему не указ, все прячутся от проливного дождя там, куда солнечный свет проникает сквозь мутные стекла, а бетон и кирпич не могут передать всю теплоту уходящего лета.
- Не молчи! - а он все продолжал смотреть на капельки дождя, медленно опускающиеся к земле. Указательный палец то и дело скреб по лакированной поверхности стола. А она все продолжала смотреть на его лицо и удивлялась его отрешенности.
- Если ты сейчас не заговоришь, то я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь.
- Так уж ли нужны слова?
- Не так уж и нужны, но хватит игнорировать меня, когда я попросила тебя! - глаза ее наполнились решимостью.
- Что-что? Какая-то просьба? Любой каприз за ваши деньги! С доставкой на дом и без налогообложения, гибкая система скидок, доверительные кредиты, все для клиента! - с полусерьезной ухмылкой произнес он, перестав стучать по столу.
- Хватит язвить! Поцелуй меня! Мне что, во все горло надо об этом кричать, чтобы ты понял?
- Да слышал я. Тебе это так надо? Чего тебе не хватает? Мы проводим вместе время, говорим о самом сокровенном и доверяем друг другу. Ты меня терпишь, закрываешь почти на все глаза и если уж не поддерживаешь, то не осуждаешь.
- Да я люблю тебя, дубина! Я хочу целовать своего любимого! Дарить ему радость, теплоту своих рук, щек, губ! Я хочу... - вдохнул побольше воздуха она уже было хотела в подробностях рассказать что и как она хочет с ним сделать, но не успела, его голос перебил её восторженную оду.
- Не любишь. Для любви достаточно связи духовной. Телесная близость рушит все. Переставляет с ног на голову. Стоит отделить мух от котлет, мясо от риса и не путать божий дар с яичницей. Разве нельзя понять, что любовь и близость разные вещи? Ты хочешь быть близка, а я тебя люблю. Ты запуталась, приняла желаемое за действительное. НО это не твоя вина. Люди любят обманывать. И лучше всего у них получается обманывать самих себя.
- Конечно! - рассерженно подытожила она, - особенно хорошо обманываешь себя ты сам. А ведь просто напросто, ты боишься. Но ничего, я это исправлю. Я покажу тебе, что ты не только ошибаешься, но и то, что ты это намеренно делаешь.
Девушка встала, сняла со стула сумку и направилась к выходу. В дверях она обернулась и хотела сказать, что позвонит ему, но тут вспомнила, что он уже давно это понял.
Когда дверь захлопнулось, наш герой провожал её взглядом, смотря как она уходит в дождь, под завывание ветра.
- Да, я просто боюсь. Боюсь дойти до того момента, когда обратной дороги уже не будет. Боюсь, что после этого решу остановиться. Остановиться на полпути, когда дороги назад уже нет. Я просто не знаю, что тогда будет. Надо просто еще подумать.
четверг, 21 января 2010 г.
Звонок
В уютном помещении с приглушенным светом, на диване, полулежала девушка. Веки её были опущены, руки замочком лежали на животе, который прикрывала белый обтягивающий бадлон с огромным воротом, который закрывал всю шею и упирался в подбородок. Напротив нее, через столик, сидел наш герой. Сосредоточившись на построении импровизированного колодца из спичек, он как будто не замечал окружающих. По правую руку от него стояла пепельница с дымящимся в ней окурком от сигареты. Чуть подальше пустая чашка из-под кофе на блюдце. Хороший был кофе. Крепкий и без сахара. Почему без сахара? Просто молодой человек, пивший его, забыл его туда положить, а потом стало лень.
- Ничего, что ты до сих пор тут? - Нарушила тишину девушка, обратившись к собеседнику.
- А? - после секундной паузы, отвлекшись от построения довольно высокого уже колодца - Нет-нет, все нормально.
- Но у тебя же вроде бы неотложные дела там были, они действительно важные, ведь так?
- Важные? Да, конечно. Я бы даже сказал, от них зависит мое будущее.
- Но ты сидишь тут. Почему?
- Так я уже опоздал - он поднял глаза и улыбнулся ей, потом повернул голову в сторону официантки и прокричал - Девушка! Еще один двойной эспрессо и... дайте два!
Девушка кивнув скрылась с его глаз, а он опять стал строить колодец.
- Но, ты можешь успеть! Или перенести встречу! Сделать что-нибудь. А не сидеть тут.
- Все уже ,кажется, сделано. Проще сидеть и наслаждаться уютом и тишиной, чего горевать о том, что уже потеряно. Пусть даже я точно узнаю об этом через час.
- Час? У тебя целый час! Еще не все потеряно! - воодушевленно говорила его спутница, пока он размешивал сахар в принесенном кофе, - Шанс начать другую жизнь. Изменить то, что ты так давно хотел. Не упасть на самое дно.
- Да ладно. Как-нибудь в другой раз. А сейчас, сейчас я просто хочу смотреть на тебя, раскинувшуюся на этом диване и нервничающую за меня.
- Ты сейчас вообще понимаешь, что твои игры до добра не доведут?
- А как же, - с легкой ухмылкой ответил юноша, - Определенно добра в них нет, или совсем уж мало.
- Так чего же ты сидишь?
- Я сижу и жду момента, когда я пойму, что моя жизнь окончательно загублена. Например, когда мне перестанет помогать случай. И в кои-то веке удача будет не на моей стороне в жизненно важных вопросах.
Девушка уж было хотела высказать все то, что она думает о его поведении и отношении к жизни, как раздался телефонный звонок. Зазвучала какая-то тихая и спокойная мелодия, сразу стали возникать ассоциации с весенним лесом, когда все живое просыпается, а на поверхности земли еще не успел до конца оттаять снег, когда солнце уже долго светит днем, но еще не греет так, как летом.
- Вот так, да. Обычно судьбы людей ломаются именно под самую умиротворяющую музыку. - сказал наш герой и достал телефон из кармана.
"Алло? Да? Добрый день. Встреча? Да, не забыл. Сегодня в шесть, конечно-конечно. Что? Ну хорошо. Да, все понял. Обязательно"
- Что? Что они сказали? - встрепенулась девушка. Лицо молодого человека выражало грусть и тоску.
- Да как обычно, черт возьми. Какой-то недоумок подрезал их на шоссе, и они угодили в ДТП. Это же надо так. каждый раз, и так каждый раз...
- Ничего, что ты до сих пор тут? - Нарушила тишину девушка, обратившись к собеседнику.
- А? - после секундной паузы, отвлекшись от построения довольно высокого уже колодца - Нет-нет, все нормально.
- Но у тебя же вроде бы неотложные дела там были, они действительно важные, ведь так?
- Важные? Да, конечно. Я бы даже сказал, от них зависит мое будущее.
- Но ты сидишь тут. Почему?
- Так я уже опоздал - он поднял глаза и улыбнулся ей, потом повернул голову в сторону официантки и прокричал - Девушка! Еще один двойной эспрессо и... дайте два!
Девушка кивнув скрылась с его глаз, а он опять стал строить колодец.
- Но, ты можешь успеть! Или перенести встречу! Сделать что-нибудь. А не сидеть тут.
- Все уже ,кажется, сделано. Проще сидеть и наслаждаться уютом и тишиной, чего горевать о том, что уже потеряно. Пусть даже я точно узнаю об этом через час.
- Час? У тебя целый час! Еще не все потеряно! - воодушевленно говорила его спутница, пока он размешивал сахар в принесенном кофе, - Шанс начать другую жизнь. Изменить то, что ты так давно хотел. Не упасть на самое дно.
- Да ладно. Как-нибудь в другой раз. А сейчас, сейчас я просто хочу смотреть на тебя, раскинувшуюся на этом диване и нервничающую за меня.
- Ты сейчас вообще понимаешь, что твои игры до добра не доведут?
- А как же, - с легкой ухмылкой ответил юноша, - Определенно добра в них нет, или совсем уж мало.
- Так чего же ты сидишь?
- Я сижу и жду момента, когда я пойму, что моя жизнь окончательно загублена. Например, когда мне перестанет помогать случай. И в кои-то веке удача будет не на моей стороне в жизненно важных вопросах.
Девушка уж было хотела высказать все то, что она думает о его поведении и отношении к жизни, как раздался телефонный звонок. Зазвучала какая-то тихая и спокойная мелодия, сразу стали возникать ассоциации с весенним лесом, когда все живое просыпается, а на поверхности земли еще не успел до конца оттаять снег, когда солнце уже долго светит днем, но еще не греет так, как летом.
- Вот так, да. Обычно судьбы людей ломаются именно под самую умиротворяющую музыку. - сказал наш герой и достал телефон из кармана.
"Алло? Да? Добрый день. Встреча? Да, не забыл. Сегодня в шесть, конечно-конечно. Что? Ну хорошо. Да, все понял. Обязательно"
- Что? Что они сказали? - встрепенулась девушка. Лицо молодого человека выражало грусть и тоску.
- Да как обычно, черт возьми. Какой-то недоумок подрезал их на шоссе, и они угодили в ДТП. Это же надо так. каждый раз, и так каждый раз...
вторник, 12 января 2010 г.
Силуэт
- Я всегда знаю, где тебя найти. Не только, где искать, ведь искать можно почти где угодно, не надеясь на успех. Я знаю, где тебя найти. Ведь не так много мест осталось, где ты была бы рада находиться. И очень уж мало, где было бы так же пусто в это время суток.
- Отстань, - сухо ответила она, затягиваясь сигаретой, - оставь меня в покое наконец-то. Дай мне побыть без вас. Без тебя. С самой собой.
- Нет, ты же прекрасно знаешь, что не отстану. Как бы ты ни ругалась, как бы всем своим видом ты бы ни показывала то, что тебе противно видеть население всей нашей планеты, а в особенности меня, я не оставлю тебя одну. Хотя бы потому, что я просто знаю, что не стоит этого делать. Хотя бы по тому, что я не в праве оставлять тебя одну. И все это, по одной простой причине.
- На которую мне давно наплевать.
- Ну и что, ну и что с этого? Пусть. Пусть тебе наплевать. Но ведь это не отменяет того, что это необходимо.
- Мне ничего не нужно. Тем более от тебя! - сказала девушка и бросила сигарету в озеро. Она сидела на изгибающихся корнях довольно-таки старого дерева, которые не раз служили для многих десятков людей. На них сидели в мороз и жару. Они помнили тысячи ссор между влюбленными парами, шуток и подколок между друзьями, сотни минут умных разговоров о поисках смысла жизни, нашем предназначении и сотни других вещей, которые, несомненно, важны, но совсем глупы, если о них заговорить вслух.
Юноша подошел к ней вплотную и сел напротив нее. Он еще раз посмотрел в её голубые глаза, окунулся в этот океан воспоминаний и вынырнул, вернувшись в настоящее, сюда, где кроме его отражения в них было лишь холодное равнодушие. Взяв её за руки, он заговорил.
- Знаешь, ты можешь быть какой угодно. Называть меня как хочешь, делать что вздумается. Убегать и прятаться от всего мира. Только я-то знаю, что у тебя в душе. Там в глубине, ты просто боишься. Боишься того, что кто-то заглянет слишком далеко. Так далеко, что вернуться обратно будет невозможно. Но дело в том, что уже поздно бояться. Я уже вижу то, что ты так пытаешься скрыть. то, что по ночам не дает тебе покоя. То, что сжигает тебя изнутри. То, из-за чего ты уходишь в ночь с наушниками и пачкой сигарет... - закончив говорить, он опустил глаза на её руки. Красивые тонкие руки. Белоснежные, словно мрамор. Ему нравилось в них все. Каждый пальчик, каждая фаланга, даже все небольшие шрамы от порезов и царапин, линии на внутренней стороны её кисти. Их переплетение в какой-то замысловатый узор. Все было идеальным. По крайней мере, ему так казалось.
- Да мне все равно. Псих. Какой не ты ненормальный. Нагородил себе чего-то. Глубина души. Истинные чувства. Чушь это все. Видит он меня, настоящей. Да ничего подобного. Если бы видел, то понял бы, что я просто дура. Дура и истеричка. Нет. Истеричка и дура. А теперь, прощай. Я пошла.
- Даже не буду спрашивать куда.
Она медленно встала и пошла в сторону заходящего солнца. Её лучи четко обводили её силуэт, становящийся все меньше и меньше с каждым новым её шагом. За все то время, она ни разу не обернулась и не посмотрела в его сторону.
Тем временем, он сел на те самые корни, где сидела она, достал сигарету и закурил. Прекрасный вечер заканчивался прекрасным силуэтом его единственного и самого яркого светлого воспоминания, который открывал начало еще одной незабываемой ночи, которая плавно нахлынула на него своей тяжестью.
- Отстань, - сухо ответила она, затягиваясь сигаретой, - оставь меня в покое наконец-то. Дай мне побыть без вас. Без тебя. С самой собой.
- Нет, ты же прекрасно знаешь, что не отстану. Как бы ты ни ругалась, как бы всем своим видом ты бы ни показывала то, что тебе противно видеть население всей нашей планеты, а в особенности меня, я не оставлю тебя одну. Хотя бы потому, что я просто знаю, что не стоит этого делать. Хотя бы по тому, что я не в праве оставлять тебя одну. И все это, по одной простой причине.
- На которую мне давно наплевать.
- Ну и что, ну и что с этого? Пусть. Пусть тебе наплевать. Но ведь это не отменяет того, что это необходимо.
- Мне ничего не нужно. Тем более от тебя! - сказала девушка и бросила сигарету в озеро. Она сидела на изгибающихся корнях довольно-таки старого дерева, которые не раз служили для многих десятков людей. На них сидели в мороз и жару. Они помнили тысячи ссор между влюбленными парами, шуток и подколок между друзьями, сотни минут умных разговоров о поисках смысла жизни, нашем предназначении и сотни других вещей, которые, несомненно, важны, но совсем глупы, если о них заговорить вслух.
Юноша подошел к ней вплотную и сел напротив нее. Он еще раз посмотрел в её голубые глаза, окунулся в этот океан воспоминаний и вынырнул, вернувшись в настоящее, сюда, где кроме его отражения в них было лишь холодное равнодушие. Взяв её за руки, он заговорил.
- Знаешь, ты можешь быть какой угодно. Называть меня как хочешь, делать что вздумается. Убегать и прятаться от всего мира. Только я-то знаю, что у тебя в душе. Там в глубине, ты просто боишься. Боишься того, что кто-то заглянет слишком далеко. Так далеко, что вернуться обратно будет невозможно. Но дело в том, что уже поздно бояться. Я уже вижу то, что ты так пытаешься скрыть. то, что по ночам не дает тебе покоя. То, что сжигает тебя изнутри. То, из-за чего ты уходишь в ночь с наушниками и пачкой сигарет... - закончив говорить, он опустил глаза на её руки. Красивые тонкие руки. Белоснежные, словно мрамор. Ему нравилось в них все. Каждый пальчик, каждая фаланга, даже все небольшие шрамы от порезов и царапин, линии на внутренней стороны её кисти. Их переплетение в какой-то замысловатый узор. Все было идеальным. По крайней мере, ему так казалось.
- Да мне все равно. Псих. Какой не ты ненормальный. Нагородил себе чего-то. Глубина души. Истинные чувства. Чушь это все. Видит он меня, настоящей. Да ничего подобного. Если бы видел, то понял бы, что я просто дура. Дура и истеричка. Нет. Истеричка и дура. А теперь, прощай. Я пошла.
- Даже не буду спрашивать куда.
Она медленно встала и пошла в сторону заходящего солнца. Её лучи четко обводили её силуэт, становящийся все меньше и меньше с каждым новым её шагом. За все то время, она ни разу не обернулась и не посмотрела в его сторону.
Тем временем, он сел на те самые корни, где сидела она, достал сигарету и закурил. Прекрасный вечер заканчивался прекрасным силуэтом его единственного и самого яркого светлого воспоминания, который открывал начало еще одной незабываемой ночи, которая плавно нахлынула на него своей тяжестью.
воскресенье, 3 января 2010 г.
Пополам
Свет монитора в очередной раз освещал его, на этот раз его измученное лицо. Зажженная сигарета уже вторую минуту свисала с его губ. Тонкая струйка дыма так и норовила попасть в глаза, чтобы они зажмурились.
Дышать надо очень осторожно, если не хочешь, чтобы этот противный дым попал в твой нос. Медленный выдох. Теперь аккуратно вдыхать воздух, так, чтобы не сморщиться и не закашляться.
Спустя мгновение он сморщился, закашлялся и выронил сигарету прямо на клавиатуру. Пепел с нее осыпался прямо на клавиатуру, туда, где были крошки от бутербродов с ветчиной, сухариков и чипсов, которые он так любил приносить домой и поедать прямо перед монитором.
Ну вот. А хотя, на что можно было надеяться, это же безнадежно, пытаться вдохнуть и не закашляться. И очень глупо. Нерационально. Бессмысленно. В общем, как обычно. Даже надоело уже. Все одно и то же. Время идет, а ничего не меняется. Даже цифра на весах, когда я на них встаю. Вот уже который год.
Он быстро подхватил сигарету и отправил обратно в рот. Потом одним движением перевернул клавиатуру и тот пепел, что еще не успел окончательно осесть на дне клавиатуры, осыпался на стол. Он оказался рядом с синей кружкой из-под чая, в которой покоились железная чайная ложка и одноразовый пакетик.
"А чайник уже остыл. Надо бы встать. И есть хочется. Точно, я же еще не докурил."
На полу валялись альбомные листы, на которых почти не было свободного места от карандашных рисунков. И уже сложно что-либо разобрать. Может быть, там было что-то прекрасное. А может и некрасивое, уродливое, стыдливое. Все они были перечеркнуты десятки раз. Сотни серых линий пересекали листы из конца в конец. По диагонали. Перпендикулярно краям. Можно даже было различить незамысловатый узор этих линий, перечеркивающих то, что сейчас уже потеряло смысл.
"Да какой чай. На часы надо чаще смотреть. День. Ночь. День. Ночь. Чай. Сигареты. Чай. Сигареты. Сигареты. Сон. Вот я и дошел до тебя в моем списке."
А под ногами человека лежал сломанный напополам карандаш.
Дышать надо очень осторожно, если не хочешь, чтобы этот противный дым попал в твой нос. Медленный выдох. Теперь аккуратно вдыхать воздух, так, чтобы не сморщиться и не закашляться.
Спустя мгновение он сморщился, закашлялся и выронил сигарету прямо на клавиатуру. Пепел с нее осыпался прямо на клавиатуру, туда, где были крошки от бутербродов с ветчиной, сухариков и чипсов, которые он так любил приносить домой и поедать прямо перед монитором.
Ну вот. А хотя, на что можно было надеяться, это же безнадежно, пытаться вдохнуть и не закашляться. И очень глупо. Нерационально. Бессмысленно. В общем, как обычно. Даже надоело уже. Все одно и то же. Время идет, а ничего не меняется. Даже цифра на весах, когда я на них встаю. Вот уже который год.
Он быстро подхватил сигарету и отправил обратно в рот. Потом одним движением перевернул клавиатуру и тот пепел, что еще не успел окончательно осесть на дне клавиатуры, осыпался на стол. Он оказался рядом с синей кружкой из-под чая, в которой покоились железная чайная ложка и одноразовый пакетик.
"А чайник уже остыл. Надо бы встать. И есть хочется. Точно, я же еще не докурил."
На полу валялись альбомные листы, на которых почти не было свободного места от карандашных рисунков. И уже сложно что-либо разобрать. Может быть, там было что-то прекрасное. А может и некрасивое, уродливое, стыдливое. Все они были перечеркнуты десятки раз. Сотни серых линий пересекали листы из конца в конец. По диагонали. Перпендикулярно краям. Можно даже было различить незамысловатый узор этих линий, перечеркивающих то, что сейчас уже потеряло смысл.
"Да какой чай. На часы надо чаще смотреть. День. Ночь. День. Ночь. Чай. Сигареты. Чай. Сигареты. Сигареты. Сон. Вот я и дошел до тебя в моем списке."
А под ногами человека лежал сломанный напополам карандаш.
понедельник, 21 декабря 2009 г.
Ваш праздник
"Какой-то нелепый фарс" - подумал наш герой, относя в гостиную очередную тарелку с салатом. На этот раз это было что-то с кальмарами, обильно сдобренное майонезом с кусочками свежих огурцов без шкурки, похожих на зеленую картошку-фри.
- Сынок! И сфотографируй нас с твоим папой! - послышался мамин голос из кухни.
"Ага, конечно, мам, все что угодно. Любое бесполезное действие ради твоего спокойствия. О, мама, я сверну горы, ради того, чтобы ты оставалась в своем мире спокойствия и стереотипов. Я даже заставлю отца скривить подобие улыбке на вашей общей фотографии, лишь бы ты не расстраивалась. А хочешь, я пойду работать врачом? Да, так, как ты всегда хотела. И неважно, что из меня будет отвратительный врач. Хотя, да кто я вообще сейчас такой? В свой девятнадцатый день рождения?"
Вереница его мыслей замедлилась и полностью остановилась, когда объектив фотоаппарата сфокусировался на родителях, уступая место пустой формальности: - "Улыбнитесь..!"
"Ага, да, как же, улыбнитесь. Давайте, улыбайтесь и подтачивайте друг друга за ширмой спокойствия и блаженства. Да вы пуще меня горазды одевать маски. Столько лет делать вид что вам друг от друга что-то нужно. А на самом деле, ответ всему - лень. Лень изменять свою жизнь. Тебе, папа, гораздо проще не появляться дома. Я бы даже не обиделся, если бы ты не пришел сегодня. А ты, мама, могла бы не тешить чувство собственного достоинства, готовя столько блюд ради какого-то одного неудачника, пусть даже твоего сына. И кто его знает, желанного или нет. Вот, пожалуй, единственный вопрос, который я еще стесняюсь тебе задать. За тебя радею, чтобы тебя не посещали мысли, во что превратился твоё любимое чадо"
- Ну-ка дай посмотреть! Нет, ну давай еще раз, куда же это годится? У меня тут глаза грустные! - воскликнула виновница, если уж можно так выразиться, рождения нашего героя, передавая фотоаппарат обратно в его руки.
"Конечно грустные, можно убежать от кого угодно, даже от себя, от родных или от совести, но только сложно. Тебя еще держит правда. Глаза выдают. Пожалуй, единственное, что в тебе осталось искреннего"
- Так, тогда еще разок, улыбнулись...
Щелчок. Вспышка. Еще одно мгновение бесконечных масок запечатлено в цифровом виде. Парень, что имитирует интерес к собственному празднику, его мать, делающая вид, что в семье все в порядке. Только разве что отец. Но его индифферентность была не намного лучше маски. Даже воротило от такого откровенного пренебрежения всеми ими. Хороший пример для сына, который ни во что не ставил не только семью, но и себя самого.
- Вот! Можешь же, когда захочешь! Отличный кадр. Надо обязательно будет распечатать и положить в альбом!
- Ты его еще не потеряла? - с ухмылкой произнес наконец-таки отец: довольно-таки крупный мужчина, лет сорока, с абсолютно лысой макушкой и тонкой линией волос вокруг рта.
- Ты что? Как его можно потерять, это же память!
- Ага, как и не десятки коробок с хламом в гараже, которые выкинуть жалко, а использовать невозможно.
- Ладно, я пойду фильм досмотрю! - прервал их зарождавшуюся в очередной за этот день раз ссору наш герой.
- Подожди, а как же торт? Салаты? У тебя же день рождения!
- Это ваш праздник. А я хочу досмотреть фильм и поспать.
- Сынок! И сфотографируй нас с твоим папой! - послышался мамин голос из кухни.
"Ага, конечно, мам, все что угодно. Любое бесполезное действие ради твоего спокойствия. О, мама, я сверну горы, ради того, чтобы ты оставалась в своем мире спокойствия и стереотипов. Я даже заставлю отца скривить подобие улыбке на вашей общей фотографии, лишь бы ты не расстраивалась. А хочешь, я пойду работать врачом? Да, так, как ты всегда хотела. И неважно, что из меня будет отвратительный врач. Хотя, да кто я вообще сейчас такой? В свой девятнадцатый день рождения?"
Вереница его мыслей замедлилась и полностью остановилась, когда объектив фотоаппарата сфокусировался на родителях, уступая место пустой формальности: - "Улыбнитесь..!"
"Ага, да, как же, улыбнитесь. Давайте, улыбайтесь и подтачивайте друг друга за ширмой спокойствия и блаженства. Да вы пуще меня горазды одевать маски. Столько лет делать вид что вам друг от друга что-то нужно. А на самом деле, ответ всему - лень. Лень изменять свою жизнь. Тебе, папа, гораздо проще не появляться дома. Я бы даже не обиделся, если бы ты не пришел сегодня. А ты, мама, могла бы не тешить чувство собственного достоинства, готовя столько блюд ради какого-то одного неудачника, пусть даже твоего сына. И кто его знает, желанного или нет. Вот, пожалуй, единственный вопрос, который я еще стесняюсь тебе задать. За тебя радею, чтобы тебя не посещали мысли, во что превратился твоё любимое чадо"
- Ну-ка дай посмотреть! Нет, ну давай еще раз, куда же это годится? У меня тут глаза грустные! - воскликнула виновница, если уж можно так выразиться, рождения нашего героя, передавая фотоаппарат обратно в его руки.
"Конечно грустные, можно убежать от кого угодно, даже от себя, от родных или от совести, но только сложно. Тебя еще держит правда. Глаза выдают. Пожалуй, единственное, что в тебе осталось искреннего"
- Так, тогда еще разок, улыбнулись...
Щелчок. Вспышка. Еще одно мгновение бесконечных масок запечатлено в цифровом виде. Парень, что имитирует интерес к собственному празднику, его мать, делающая вид, что в семье все в порядке. Только разве что отец. Но его индифферентность была не намного лучше маски. Даже воротило от такого откровенного пренебрежения всеми ими. Хороший пример для сына, который ни во что не ставил не только семью, но и себя самого.
- Вот! Можешь же, когда захочешь! Отличный кадр. Надо обязательно будет распечатать и положить в альбом!
- Ты его еще не потеряла? - с ухмылкой произнес наконец-таки отец: довольно-таки крупный мужчина, лет сорока, с абсолютно лысой макушкой и тонкой линией волос вокруг рта.
- Ты что? Как его можно потерять, это же память!
- Ага, как и не десятки коробок с хламом в гараже, которые выкинуть жалко, а использовать невозможно.
- Ладно, я пойду фильм досмотрю! - прервал их зарождавшуюся в очередной за этот день раз ссору наш герой.
- Подожди, а как же торт? Салаты? У тебя же день рождения!
- Это ваш праздник. А я хочу досмотреть фильм и поспать.
среда, 16 декабря 2009 г.
Пламя
- Немного прохладно тут, не находишь?
- Глупо отрицать очевидное, даже если очень хочется поспорить, - потирая руки, сказал наш герой, направив свой взгляд на желтое пламя.
- Может быть, хотя бы в эту ночь ты оставишь свой сарказм где-нибудь подальше от этого места? - пробурчала девушка и поднесла руки поближе к языкам огня, которые так хорошо согревали руки в эту холодную октябрьскую ночь. - И хоть ненадолго снимаешь с себя все эти образы и маски. Устала на тебя такого смотреть, честно.
- Я могу отодвинуться от костра и ты не будешь меня видеть, совсем. - сказал он и улыбнулся, сморщив все свое и без того не самое красивое лицо.
- Конечно, а я могу встать и уйти навсегда. Давай не будем, а? Хотя бы эту ночь. Все это интересно и прочее. Но сегодня я хочу побыть с тобой. Настоящим.
- А откуда ты знаешь, какой я на самом деле? На мне десятки масок, несколько разных образов, и все это режиме нон-стоп. Актерский марафон длинною в жизнь, постановка, начатая мною самим с самого моего рождения.
- Вот, именно с таким тобой я и хочу быть рядом. - сказала она, подсаживаясь к нему поближе - Маленьким, глупеньким и наивным. Ты думаешь, что весь тот цирк кого-то обманывает. А на самом деле ты такой смешной со стороны. Пытаешься изобразить что-то невероятное, а получается кое-что невероятно смешное. Аж до слез.- после короткой паузы она продолжила - И именно поэтому ты на самом деле такой милый и сказочный. Как Иванушка-дурачок, - во время очередной паузы она положила голову ему на плечо, - с тобой мне не страшно быть инфантильной глупенькой девочкой. Не той, которой прикидываюсь в жизни. Не такой, какой буду на рассвете, и даже не такой, как была вчера.
- Весомые аргументы, - замешавшись, выдавил из себя он после такой тирады в его сторону - И что же мне на это ответить?
- Какой же ты непроходимый дурак. Счастье не в тех людях, с которыми можно поговорить, а с теми, с кем можно просто помолчать.
- М... Интересная мысль, - хитро улыбнувшись произнес наш герой, - Значит, ты не та, с кем я могу помолчать. Вот так вот бывает. Хороший человек, умный, с виду даже добрый и радушный, а вот ведь незадача, помолчать с ним нельзя.
- Я еще десять минут назад просила оставить твой сарказм. Разве сложно хоть раз пойти мне навстречу?
- Конечно могу, - сказал, чмокнув её в щеку, - Но завтра. Или послезавтра. - Добавил он, оглушив окрестности одиноким смехом.
- Какой же ты мерзкий, мой инфантильный и любимый. А еще, ты совсем меня не ценишь.
- Я ведь верю фильмам, которые смотрю. Девушку не надо ценить. Просто любите её. И я тебя люблю, Катя.
Так и сидели эти двое, обнявшись и смотря на пламя от догорающего костра. Ночи в октябре холодны, но не так страшны для тех, кто хранит любовь в сердце.
- Глупо отрицать очевидное, даже если очень хочется поспорить, - потирая руки, сказал наш герой, направив свой взгляд на желтое пламя.
- Может быть, хотя бы в эту ночь ты оставишь свой сарказм где-нибудь подальше от этого места? - пробурчала девушка и поднесла руки поближе к языкам огня, которые так хорошо согревали руки в эту холодную октябрьскую ночь. - И хоть ненадолго снимаешь с себя все эти образы и маски. Устала на тебя такого смотреть, честно.
- Я могу отодвинуться от костра и ты не будешь меня видеть, совсем. - сказал он и улыбнулся, сморщив все свое и без того не самое красивое лицо.
- Конечно, а я могу встать и уйти навсегда. Давай не будем, а? Хотя бы эту ночь. Все это интересно и прочее. Но сегодня я хочу побыть с тобой. Настоящим.
- А откуда ты знаешь, какой я на самом деле? На мне десятки масок, несколько разных образов, и все это режиме нон-стоп. Актерский марафон длинною в жизнь, постановка, начатая мною самим с самого моего рождения.
- Вот, именно с таким тобой я и хочу быть рядом. - сказала она, подсаживаясь к нему поближе - Маленьким, глупеньким и наивным. Ты думаешь, что весь тот цирк кого-то обманывает. А на самом деле ты такой смешной со стороны. Пытаешься изобразить что-то невероятное, а получается кое-что невероятно смешное. Аж до слез.- после короткой паузы она продолжила - И именно поэтому ты на самом деле такой милый и сказочный. Как Иванушка-дурачок, - во время очередной паузы она положила голову ему на плечо, - с тобой мне не страшно быть инфантильной глупенькой девочкой. Не той, которой прикидываюсь в жизни. Не такой, какой буду на рассвете, и даже не такой, как была вчера.
- Весомые аргументы, - замешавшись, выдавил из себя он после такой тирады в его сторону - И что же мне на это ответить?
- Какой же ты непроходимый дурак. Счастье не в тех людях, с которыми можно поговорить, а с теми, с кем можно просто помолчать.
- М... Интересная мысль, - хитро улыбнувшись произнес наш герой, - Значит, ты не та, с кем я могу помолчать. Вот так вот бывает. Хороший человек, умный, с виду даже добрый и радушный, а вот ведь незадача, помолчать с ним нельзя.
- Я еще десять минут назад просила оставить твой сарказм. Разве сложно хоть раз пойти мне навстречу?
- Конечно могу, - сказал, чмокнув её в щеку, - Но завтра. Или послезавтра. - Добавил он, оглушив окрестности одиноким смехом.
- Какой же ты мерзкий, мой инфантильный и любимый. А еще, ты совсем меня не ценишь.
- Я ведь верю фильмам, которые смотрю. Девушку не надо ценить. Просто любите её. И я тебя люблю, Катя.
Так и сидели эти двое, обнявшись и смотря на пламя от догорающего костра. Ночи в октябре холодны, но не так страшны для тех, кто хранит любовь в сердце.
среда, 9 декабря 2009 г.
Был и остался
"И снова я пишу тебе. Знаешь, я о многом хочу тебе сказать, за то время, что меня не было, произошло очень много событий. Но, самое значимое, наверное, это то, что я влюбился!" - появившаяся на лице улыбка не помешала прочитать следующие строки: "И действительно! Как еще это назвать, если не любовью?! Я каждый день думаю, думаю, думаю о ней. Утром, я просыпаюсь и первое, что хочется сделать - это пожелать ей хорошего дня. А перед сном я не могу заснуть, не дождавшись, пока она не ответит. И постоянное ощущение полета, как будто тебе подарили крылья и разрешили летать где угодно, а не только во снах, которые, кстати, из кошмаров превратились в вереницу радужных образов, которые заставляют ночь проноситься за считанные секунды и делают мое лицо, под утренними лучами солнца, самым счастливым на свете!" - грустная улыбка. Силуэт присел в большое кожаное кресло, с немного потертыми подлокотниками и продолжил читать: "Мы ведь совершенно случайно познакомились. Точнее, она нет. Специально ждала, искала повода, чтобы познакомиться. А я всегда просто смотрел на нее со стороны и восхищался. А тут, она сама ко мне подошла. Я навсегда запомню этот день! Мне кажется, это то, что я искал всю жизнь! Одна любовь, первая и единственная! Как в кино. Да, у нас все будет как в кино"
"Ну и дурак же. Какой он наивный дурак" - тихонько прошептал голос, перевернув страницу:
"А может, ничто не длится вечно? Не прошло и полугода, как все закончилось. Я даже не знаю почему. Просто. Она ушла. И не поймешь - из-за чего. И был ли вообще повод. Уже как-то не помню этот момент. Все потонуло в пелене рутины. Серые будни. День за днем, час за часом, секунда за секундой моя жизнь без нее тянется как капля воды на кончике листика после проливного дождя, она может упасть через секунду, а может и провисеть там весь день - как повезет. Какой же я был дурак. Счастье не может быть вечным. Как и любовь. Дружба. Но особенно любовь. А я действительно верил, верил в то, что бывает как в кино. Не бывает" - Силуэт немного закашлялся, устроился поудобнее в кресле и продолжил читать:
"Прошел год, а я все не могу её забыть. Думал, что это так просто. Взять, и наплевать на человека. Забыть. Просто забыть. Не получается. Все время что-то о нем напоминает. Какие-то детали. Мимолетные воспоминания или случайные встречи. Может, это действительно любовь? Без взаимности, без страсти. Без всякой этой показухи. Быть может есть оно, счастье? Тихое. Молчаливое. Коллекционирование её фотографий. Или просто старание бросить на нее украдкой взгляд, улыбнуться ей в спину, чтобы она никогда, никогда не догадалась, что я все еще люблю её. Потому что у нее же, совсем другие мысли. Совсем другие ценности. Стали другими. Какой же я дурак. Был. И остался" - полузевнув, человек перешел к последней странице:
"Прошло 2 года, и я все еще её помню. Без фанатизма. Без всяких иллюзий относительно "нас". Есть только я и она. Она и я. И никак не вместе. Какая-то привычка - хранить её фотографии. Наверное, - это отголоски прошлой жизни. С надеждами на счастье и веру в любовь. Просто какой-то фетиш. То, за что можно уцепиться, когда ты точно знаешь счастья - нет. Его не может быть. Для меня. Тебе покажется это страшным, читатель моего дневника? Ты думаешь, что я пишу это, в надежде, что мои строчки прочитают и разубедят меня? О, ты ошибаешься. Единственный, кто прочтет эту запись - я сам, через, наверное, год или больше. И даже я знаю что я скажу сам себе прошлому, коим я являюсь сейчас, когда сам про себя читаю эти строчки. Я, то есть ты, сам знаешь. Дурак. Был им, и остался" - последний лист был перевернут. Тетрадь в красной обложке нашла свое место на коленях нашего героя, куда падал пепел с его сигареты, дым которой заставлял глаза слезиться и часто моргать. По левой цеке прокатилась слеза. То ли от дыма, то ли от нахлынувших воспоминаний.
"Да... Был и остался" - Лишь прошептал он, добавив: "И наверняка, им и буду"
"Ну и дурак же. Какой он наивный дурак" - тихонько прошептал голос, перевернув страницу:
"А может, ничто не длится вечно? Не прошло и полугода, как все закончилось. Я даже не знаю почему. Просто. Она ушла. И не поймешь - из-за чего. И был ли вообще повод. Уже как-то не помню этот момент. Все потонуло в пелене рутины. Серые будни. День за днем, час за часом, секунда за секундой моя жизнь без нее тянется как капля воды на кончике листика после проливного дождя, она может упасть через секунду, а может и провисеть там весь день - как повезет. Какой же я был дурак. Счастье не может быть вечным. Как и любовь. Дружба. Но особенно любовь. А я действительно верил, верил в то, что бывает как в кино. Не бывает" - Силуэт немного закашлялся, устроился поудобнее в кресле и продолжил читать:
"Прошел год, а я все не могу её забыть. Думал, что это так просто. Взять, и наплевать на человека. Забыть. Просто забыть. Не получается. Все время что-то о нем напоминает. Какие-то детали. Мимолетные воспоминания или случайные встречи. Может, это действительно любовь? Без взаимности, без страсти. Без всякой этой показухи. Быть может есть оно, счастье? Тихое. Молчаливое. Коллекционирование её фотографий. Или просто старание бросить на нее украдкой взгляд, улыбнуться ей в спину, чтобы она никогда, никогда не догадалась, что я все еще люблю её. Потому что у нее же, совсем другие мысли. Совсем другие ценности. Стали другими. Какой же я дурак. Был. И остался" - полузевнув, человек перешел к последней странице:
"Прошло 2 года, и я все еще её помню. Без фанатизма. Без всяких иллюзий относительно "нас". Есть только я и она. Она и я. И никак не вместе. Какая-то привычка - хранить её фотографии. Наверное, - это отголоски прошлой жизни. С надеждами на счастье и веру в любовь. Просто какой-то фетиш. То, за что можно уцепиться, когда ты точно знаешь счастья - нет. Его не может быть. Для меня. Тебе покажется это страшным, читатель моего дневника? Ты думаешь, что я пишу это, в надежде, что мои строчки прочитают и разубедят меня? О, ты ошибаешься. Единственный, кто прочтет эту запись - я сам, через, наверное, год или больше. И даже я знаю что я скажу сам себе прошлому, коим я являюсь сейчас, когда сам про себя читаю эти строчки. Я, то есть ты, сам знаешь. Дурак. Был им, и остался" - последний лист был перевернут. Тетрадь в красной обложке нашла свое место на коленях нашего героя, куда падал пепел с его сигареты, дым которой заставлял глаза слезиться и часто моргать. По левой цеке прокатилась слеза. То ли от дыма, то ли от нахлынувших воспоминаний.
"Да... Был и остался" - Лишь прошептал он, добавив: "И наверняка, им и буду"
Себе вопреки
"Привет" - слышится из телефонной трубке прелестный женский голос и обволакивает, словно теплый шерстяной плед зимним вечером, когда из окна видны крупные снежинки и высокие сугробы блестящего снега.
"Здравствуй" - слышится в ответ. Сухо и предельно безэмоционально. Как будто по краешку фарфорового блюдца водят железной ложкой, после того как весь чай выпит.
"Что-то случилось?" - немного обеспокоено спрашивает голос.
"Нет. Все в порядке" - с той же самой интонацией говорится в ответ.
"Хорошо. Я позвоню позже. Целую."
"Да" - на этот раз уже почти шепотом, под звук кладущейся трубки.
Сняв музыку с паузы, он снова дал волю своим мыслям.
"До смешного обидно и просто. Вроде уже и поверил в счастье. И даже, быть может, нашел ты его, после стольких лет ожидания и безделья, после скитаний среди пучины образов, лиц, упущенных шансов. И все хорошо, вот, ты уже готов взять эту самую пилюлю тихого счастья в гавани беспредельной нежности и взаимности, с головой окунуться во что-то и с кем-то общее. Уже стоишь на пороге совсем других переживаний - общих. И каждое утро тебе все приятнее и приятнее просыпаться и открывать глаза, глядя в еще темное небо и понимать, что ты это делаешь не один..." - На ходу докурив сигарету, он выкинул её на ровную гладь озера, чуть покрывшегося льдом, он тут же немного пошипел, стал грязно-черным и унесся туда, по направлению к центру, Словно главная его цель - это непременно оказаться там. Просто быть. Человек осмотрелся и приметил глазами корни старого дерева, раскинувшегося метрах в десяти от воды. Пройдя к ним и усевшись, наплевав на песок и остатки пожелтевших листьев, он закурил еще одну сигарету.
"Но видимо так уж сложилось, что судьба у меня такая - отказываться. А может, это все просто страх. Из-за боязни быть в конечном итоге быть понятым. Таким, какой есть. Понятным с потрохами. Неинтересным, обыденным, тривиальным. Синонимический ряд можно продолжать бесконечно. Видимо, иногда страх преобладает над предвкушением нового опыта. Или желание делать что угодно вопреки всем. Вопреки старшим. Вопреки младшим. Вопреки сверстникам. Вопреки себе хотя бы. Вопреки себе - особенно"
Докурив сигарету до половины он недовольно сморщился и выкинул сигарету: "Да. Сначала - назло себе".
"Здравствуй" - слышится в ответ. Сухо и предельно безэмоционально. Как будто по краешку фарфорового блюдца водят железной ложкой, после того как весь чай выпит.
"Что-то случилось?" - немного обеспокоено спрашивает голос.
"Нет. Все в порядке" - с той же самой интонацией говорится в ответ.
"Хорошо. Я позвоню позже. Целую."
"Да" - на этот раз уже почти шепотом, под звук кладущейся трубки.
Сняв музыку с паузы, он снова дал волю своим мыслям.
"До смешного обидно и просто. Вроде уже и поверил в счастье. И даже, быть может, нашел ты его, после стольких лет ожидания и безделья, после скитаний среди пучины образов, лиц, упущенных шансов. И все хорошо, вот, ты уже готов взять эту самую пилюлю тихого счастья в гавани беспредельной нежности и взаимности, с головой окунуться во что-то и с кем-то общее. Уже стоишь на пороге совсем других переживаний - общих. И каждое утро тебе все приятнее и приятнее просыпаться и открывать глаза, глядя в еще темное небо и понимать, что ты это делаешь не один..." - На ходу докурив сигарету, он выкинул её на ровную гладь озера, чуть покрывшегося льдом, он тут же немного пошипел, стал грязно-черным и унесся туда, по направлению к центру, Словно главная его цель - это непременно оказаться там. Просто быть. Человек осмотрелся и приметил глазами корни старого дерева, раскинувшегося метрах в десяти от воды. Пройдя к ним и усевшись, наплевав на песок и остатки пожелтевших листьев, он закурил еще одну сигарету.
"Но видимо так уж сложилось, что судьба у меня такая - отказываться. А может, это все просто страх. Из-за боязни быть в конечном итоге быть понятым. Таким, какой есть. Понятным с потрохами. Неинтересным, обыденным, тривиальным. Синонимический ряд можно продолжать бесконечно. Видимо, иногда страх преобладает над предвкушением нового опыта. Или желание делать что угодно вопреки всем. Вопреки старшим. Вопреки младшим. Вопреки сверстникам. Вопреки себе хотя бы. Вопреки себе - особенно"
Докурив сигарету до половины он недовольно сморщился и выкинул сигарету: "Да. Сначала - назло себе".
вторник, 8 декабря 2009 г.
Из дома
"Хороший день, очень даже" - да и как ему быть плохим, когда из-за занавесок палящее солнце греет голую спину нашего героя, скрючившегося перед монитором, усиленно что-то печатающего. В этот момент его лицо сопровождала улыбка на все лицо и одна фраза, которая стала символом этого дня.
"Сегодня можно куда нибудь сходить" - подумал он про себя, поджав ноги и обхватив колени руками: "Главное, - это одеть что-либо помимо трусов и скушать чуть больше, чем два кусочка булки с сыром"
После этих слов он, видимо, собрался с мыслями и встал со стула. Посмотрев в окно, он вытянул над головой руки и что есть сил зевнув, немного зажмурившись из-за солнечного зайчика, который попал ему прямо на глаза.
"Голубое небо. Нечасто его можно увидеть. Даже облаков нет. Ни серых, ни белых. А может, оно так и лучше будет. Словно на небе раскинулось ослепительно прекрасное море, стоит лишь немного подпрыгнуть, и ты уже там, плескаешься в небесной лазури. Надо обязательно поставить музыку. Сейчас, сейчас я включу её"
Нагнулся к монитору и решил проверить свои сообщения. Скрючившись и печатая стоя ответы, он простоял так двадцать минут. Потом сообразил, что хотел поставить музыку. Поставил музыку. И на свою беду снова проверил сообщения. На этот раз у него хватило ума сесть. Сесть и просидеть час за тем, чтобы разговаривать с людьми, лица которых он видел лишь однажды, или, быть может, не видел никогда. Да и едва ли увидит вообще.
"Что же, осталось поесть. Или хотя бы попить чай, выходить уже скоро" - убежал на кухню и, щелкнув по чайнику, он решил проверить сообщения еще раз, опять же, в полуголом состоянии. А время внизу монитора неумолимо двигалось к заветной отметке. И лишь через полчаса он увидел, что едва ли не опаздывает взять от этого дня все.
Тут же он в срочном порядке начал вываливать вещи из шкафа, ища там свои джинсы. Обнаружил, что они недавно стирались и наверняка висят в ванной. И верно, были обнаружены на батарее. Одевая штанину и прыгая на одной ноге, он добрался до того же самого шкафа и спешно натянул на себя футболку. Наплевав на носки, он просто засунул ноги в кеды и, прихватив с полки ключи, выбежал из дома.
Уже пройдя по солнечной улице, сквозь не один десяток улыбающихся людей, он вспомнил что за дверью у него остался телефон и плеер.
"А, не так они и нужны сегодня мне. На этот раз у меня своя музыка".
"Сегодня можно куда нибудь сходить" - подумал он про себя, поджав ноги и обхватив колени руками: "Главное, - это одеть что-либо помимо трусов и скушать чуть больше, чем два кусочка булки с сыром"
После этих слов он, видимо, собрался с мыслями и встал со стула. Посмотрев в окно, он вытянул над головой руки и что есть сил зевнув, немного зажмурившись из-за солнечного зайчика, который попал ему прямо на глаза.
"Голубое небо. Нечасто его можно увидеть. Даже облаков нет. Ни серых, ни белых. А может, оно так и лучше будет. Словно на небе раскинулось ослепительно прекрасное море, стоит лишь немного подпрыгнуть, и ты уже там, плескаешься в небесной лазури. Надо обязательно поставить музыку. Сейчас, сейчас я включу её"
Нагнулся к монитору и решил проверить свои сообщения. Скрючившись и печатая стоя ответы, он простоял так двадцать минут. Потом сообразил, что хотел поставить музыку. Поставил музыку. И на свою беду снова проверил сообщения. На этот раз у него хватило ума сесть. Сесть и просидеть час за тем, чтобы разговаривать с людьми, лица которых он видел лишь однажды, или, быть может, не видел никогда. Да и едва ли увидит вообще.
"Что же, осталось поесть. Или хотя бы попить чай, выходить уже скоро" - убежал на кухню и, щелкнув по чайнику, он решил проверить сообщения еще раз, опять же, в полуголом состоянии. А время внизу монитора неумолимо двигалось к заветной отметке. И лишь через полчаса он увидел, что едва ли не опаздывает взять от этого дня все.
Тут же он в срочном порядке начал вываливать вещи из шкафа, ища там свои джинсы. Обнаружил, что они недавно стирались и наверняка висят в ванной. И верно, были обнаружены на батарее. Одевая штанину и прыгая на одной ноге, он добрался до того же самого шкафа и спешно натянул на себя футболку. Наплевав на носки, он просто засунул ноги в кеды и, прихватив с полки ключи, выбежал из дома.
Уже пройдя по солнечной улице, сквозь не один десяток улыбающихся людей, он вспомнил что за дверью у него остался телефон и плеер.
"А, не так они и нужны сегодня мне. На этот раз у меня своя музыка".
вторник, 1 декабря 2009 г.
Не зря
"Он просто устал нас любить... Просто. Устал. Нас любить" - бурчал себе он под нос, расстилая простынь на диване. "Когда-то же надо начинать это делать" - уже заправляя одеяло в пододеяльник добавил он: "Так почему бы не сегодня?" - в заключении произнёс он, положив на постель подушку в чистой наволочке.
"И что же самое сложное? Может быть не курить? Или выключить музыку. А может вырубить телефон, оставив лишь будильник? Или отключить интернет. А можно просто начать контролировать себя? Да что я говорю, если это начнется, я уже стану совсем другим человеком"
- Ага. У тебя будут жена и дети. Стабильная работа и квартира в кредит.
- Тебя только не хватало. Я почти сумел лег спать. Вот только...
- Конечно. Только "включу монитор на минутку". Или "Всего одну сигаретку". А можно "только один альбом послушаю". Хватит. Ты сам знаешь чем это грозит!
- Определенно знаю. Чем угодно, кроме жены, детей и квартиры в кредит.
- Да чего ты прицепился к этой квартире. Даже я понял, что нам надо меняться.
- Ты понял, а я не могу. А все ты виноват. И не спорь.
- И не спорю. Ты все равно знаешь, кто прав.
- Я прав. Я всегда прав.
- Но ведь ты - это настолько же я, настолько я - это ты.
- И то верно. Но именно в этот самый момент. В тот момент, когда я пересилил сам себя, и тебя заодно, ты появляешься и сам же меня задерживаешь. Зачем?
- Ты же не раз задавал этот вопрос. Так и не нашел ответа?
- Нет.
- О, просто боишься о нем сказать.
- Нет, не боюсь.
- Да. Боишься.
- Ни в коей мере. Чего бояться того, о чем не знаешь.
- Врун.
- Да.
- Но себе же врешь.
- Нет.
- Да.
- Нет! Нет я сказал! Не вру я себе! Все, хватит! И так мои слабые нервы надоел расшатывать!
- Ну так хватит отнекиваться. Признай очевидное!
- И что, что мне, по-твоему, надо признать? Что я все это делаю от скуки? Развлечения ради? Потому что ничего другого я не умею? Потому что мне понравилась это и я начал культивировать идею?
- Да.
- Да. Да ты просто больной.
- Конечно. Я же твой внутренний голос.
- Нет, нет. Это просто мне скучно и я сам с собой разговариваю. Нет у меня внутреннего голоса. Это просто диалог, который я прокручиваю по собственной воле, я знаю заранее, что ты скажешь. что отвечу я, и чем все кончится.
- Ну вот, мы и подошли к самому главному. Чем все кончится?
- Могилой, чтоб тебя. Ясно, что этим все и кончится.
- Ну, а если не так обширно?
- Да кто его знает. Да, да, я знаю, можешь не напоминать. Сейчас. Дай подумать. Хотел же. Режим. Новая жизнь. Все такое.
- Ага, а тут я. Но ты не отвлекайся.
- Все. Я спать. Мне завтра рано вставать, так что прости, насыщенный день...
- Просто. Ответь. На вопрос.
- Какой?
- Ты знаешь. Самый главный.
- Не зря. Да, не зря все это. Не зря не зря не зря. За чем-то это надо.
- Теперь ты знаешь что делать?
- Ага. Конечно. Сто раз. Теперь просто как глаза открылись. Как будто всю жизнь не видел, а теперь все в красках. Но ни черта ясней не стало. Только сон отбил. Так...может и не зря?
"И что же самое сложное? Может быть не курить? Или выключить музыку. А может вырубить телефон, оставив лишь будильник? Или отключить интернет. А можно просто начать контролировать себя? Да что я говорю, если это начнется, я уже стану совсем другим человеком"
- Ага. У тебя будут жена и дети. Стабильная работа и квартира в кредит.
- Тебя только не хватало. Я почти сумел лег спать. Вот только...
- Конечно. Только "включу монитор на минутку". Или "Всего одну сигаретку". А можно "только один альбом послушаю". Хватит. Ты сам знаешь чем это грозит!
- Определенно знаю. Чем угодно, кроме жены, детей и квартиры в кредит.
- Да чего ты прицепился к этой квартире. Даже я понял, что нам надо меняться.
- Ты понял, а я не могу. А все ты виноват. И не спорь.
- И не спорю. Ты все равно знаешь, кто прав.
- Я прав. Я всегда прав.
- Но ведь ты - это настолько же я, настолько я - это ты.
- И то верно. Но именно в этот самый момент. В тот момент, когда я пересилил сам себя, и тебя заодно, ты появляешься и сам же меня задерживаешь. Зачем?
- Ты же не раз задавал этот вопрос. Так и не нашел ответа?
- Нет.
- О, просто боишься о нем сказать.
- Нет, не боюсь.
- Да. Боишься.
- Ни в коей мере. Чего бояться того, о чем не знаешь.
- Врун.
- Да.
- Но себе же врешь.
- Нет.
- Да.
- Нет! Нет я сказал! Не вру я себе! Все, хватит! И так мои слабые нервы надоел расшатывать!
- Ну так хватит отнекиваться. Признай очевидное!
- И что, что мне, по-твоему, надо признать? Что я все это делаю от скуки? Развлечения ради? Потому что ничего другого я не умею? Потому что мне понравилась это и я начал культивировать идею?
- Да.
- Да. Да ты просто больной.
- Конечно. Я же твой внутренний голос.
- Нет, нет. Это просто мне скучно и я сам с собой разговариваю. Нет у меня внутреннего голоса. Это просто диалог, который я прокручиваю по собственной воле, я знаю заранее, что ты скажешь. что отвечу я, и чем все кончится.
- Ну вот, мы и подошли к самому главному. Чем все кончится?
- Могилой, чтоб тебя. Ясно, что этим все и кончится.
- Ну, а если не так обширно?
- Да кто его знает. Да, да, я знаю, можешь не напоминать. Сейчас. Дай подумать. Хотел же. Режим. Новая жизнь. Все такое.
- Ага, а тут я. Но ты не отвлекайся.
- Все. Я спать. Мне завтра рано вставать, так что прости, насыщенный день...
- Просто. Ответь. На вопрос.
- Какой?
- Ты знаешь. Самый главный.
- Не зря. Да, не зря все это. Не зря не зря не зря. За чем-то это надо.
- Теперь ты знаешь что делать?
- Ага. Конечно. Сто раз. Теперь просто как глаза открылись. Как будто всю жизнь не видел, а теперь все в красках. Но ни черта ясней не стало. Только сон отбил. Так...может и не зря?
понедельник, 30 ноября 2009 г.
Билет домой
"На повтор. Да. Ставлю на повтор, и на весь день" - сказал он и через ткань джинсов нажал на нужную кнопку: "Все мысли путаются под эти гитарные аккорды. Ну да ладно, время не думать, время готовиться, день особенный"
Выбежав из дома, он направился к магазину, что был прямо около его парадной. В спешке схватив корзину, он первым делом направился не к какой-нибудь алкогольной продукции, хотя это было бы весьма и весьма ему свойственно, а в отдел соков: "Апельсиновый. Нет, сразу мысли об отвертке. Яблочный. Нет, слишком напоминает больничные посылочки, в которых еще и какое-нибудь печенье и сушки, обязательно много сушек. С маком. Без мака. Сладкие. Несладкие. Посыпанные кунжутом. Твердые. Или немного мягкие. Ненавистные сушки. Виноградный сок. Определенно ассоциации с таким же днем. Мимо. Грейпфрутовый. Не по вкусу. Остается персиковый нектар. А хороший выбор ведь для такого дня. С кусочками мякоти, мягкий вкус, который обволакивает все, что у тебя внутри махровым покрывальцем из сахара и самого персика. Отлично, выбор сделан" - Как раз песня ушла в первый раз на повтор. заключительные слова песни под затихающие звуки гитары, и вот уже по новой.
Стоит у полки с чипсами: "Ну тут уже без вариантов. Любимые" - берет две пачки и кладет в корзину. Тут же мчится на кассу, доставая плеер из кармана и смотря на время. А его оставалось впритык: "Выбор, выбор, опять, кругом. Ну что же, случай, вперед!" Встав в центральную из трех касс он начал смотреть как пожилого вида дама неторопливо выкладывала покупки на ленту. Дело только было в том, что корзинки в этом магазине с двумя железными ручками, и так уж получилось, что одна из них заняла не свое место по умолчанию, а была опрокинула в противоположную сторону так, что делила всю корзину в соотношении один к двум. Вот так бабушка и мучилась, выкладывая сначала йогурты, потом творожки, сливочное масло, одну штуку, зелень: укроп и петрушку, напоминавшую гримасу какой-то рок-звезды с зеленым от напряжения лицом, и все это лавируя между двумя половинами злосчастной корзинки. Ну никак ей было не поставить ручку на место. "Наверное, это проявление этого всепоглощающего консерватизма и закостенения мозга. Хорошо бы не дожить до такого мне самому. Ну или хотя бы не заметить этого".
Девушка на кассе даже не спросила про пакет. Наверняка запомнила его ехидный ответ, когда он на прошлой неделе пробивал тут одну небольшую шоколадку. Хотя и сейчас не нужен был пакет. Сумка же есть. Большего не надо.
Расположив все это аккуратно в недрах его самой главной подруги и выйдя на улицу, первым кто его встретил был порыв ветра. Капли дождя. Он ответил им улыбкой.
Маршрутка. Вокзал. Электричка. Сидя на скамейке он не смотрел на людей. За долгое время он обратил внимание на природу. Красота поздней осени предстала ему в серых тонах мокрого асфальта, голых деревьях и каплях на толстом и мутном стекле вагона.
"У природы нет плохой погоды. У природы вообще ничего плохого нет. Только мы плохие. А, к черту мысли. Не сегодня"
Прямо перед ним села девушка. Может быть днем раньше он бы украдкой смотрел на её лицо и представлял как они выходят на одной остановке, он знакомится с ней и берет номер её телефона. Сейчас же он просто сидел и улыбался, глядя в её смущенные таким открытым проявлением эмоций глаза.
"Вот оно. То что нужно. Знакомая платформа" - встав с сидения он направился к выходу, попутно шепнув девушке на ушко "пока". Уже в дверях тамбура появилось желание обернуться и посмотреть на нее. Нет. Зачем смотреть. Обернулась ведь. Он точно знал.
Вот уже песня играет на повторе в двадцатый раз. Хорошее число. Он стоит перед большими деревянными воротами на окраине и так небольшого городка. С опозданием в пять минут они открываются и оттуда выходит человек: светлые длинные волосы, которые тут же стали мокрыми от усилившегося дождя, белые кеды, зеленая куртка и полное печали лицо.
- С чего бы это меня кот-то решил встречать? - задал вопрос нашему герою неизвестный.
- Ты ведь знаешь ответ. Может, потому, что ты все-таки хоть кому-то нужен? - хитро улыбнувшись ответил наш герой, доставая из кармана пачку сигарет и черную зажигалку.
- А может, кто-то просто обещал вернуть эту зажигалку? - прикуривая, ответил незнакомец.
- Может быть. Но ты знаешь правильный ответ, Максим.
- Раз уж мы знаем, озвучь его сам. И давай все что у тебя там в сумке. Я Жутко хочу хотя бы чипсов. И так уж получилось, что соглашусь даже на те, которые не ел бы никогда - твои любимые.
Протянув розовую упаковку из сумки, наш герой направился к вокзалу и бросил в спину:- Да потому что я мог бы оказаться в таком же месте! - уходя в туман провинциального города и дыма от собственной сигареты он добавил: - Догоняй, если хочешь успеть домой. Билеты у меня.
Выбежав из дома, он направился к магазину, что был прямо около его парадной. В спешке схватив корзину, он первым делом направился не к какой-нибудь алкогольной продукции, хотя это было бы весьма и весьма ему свойственно, а в отдел соков: "Апельсиновый. Нет, сразу мысли об отвертке. Яблочный. Нет, слишком напоминает больничные посылочки, в которых еще и какое-нибудь печенье и сушки, обязательно много сушек. С маком. Без мака. Сладкие. Несладкие. Посыпанные кунжутом. Твердые. Или немного мягкие. Ненавистные сушки. Виноградный сок. Определенно ассоциации с таким же днем. Мимо. Грейпфрутовый. Не по вкусу. Остается персиковый нектар. А хороший выбор ведь для такого дня. С кусочками мякоти, мягкий вкус, который обволакивает все, что у тебя внутри махровым покрывальцем из сахара и самого персика. Отлично, выбор сделан" - Как раз песня ушла в первый раз на повтор. заключительные слова песни под затихающие звуки гитары, и вот уже по новой.
Стоит у полки с чипсами: "Ну тут уже без вариантов. Любимые" - берет две пачки и кладет в корзину. Тут же мчится на кассу, доставая плеер из кармана и смотря на время. А его оставалось впритык: "Выбор, выбор, опять, кругом. Ну что же, случай, вперед!" Встав в центральную из трех касс он начал смотреть как пожилого вида дама неторопливо выкладывала покупки на ленту. Дело только было в том, что корзинки в этом магазине с двумя железными ручками, и так уж получилось, что одна из них заняла не свое место по умолчанию, а была опрокинула в противоположную сторону так, что делила всю корзину в соотношении один к двум. Вот так бабушка и мучилась, выкладывая сначала йогурты, потом творожки, сливочное масло, одну штуку, зелень: укроп и петрушку, напоминавшую гримасу какой-то рок-звезды с зеленым от напряжения лицом, и все это лавируя между двумя половинами злосчастной корзинки. Ну никак ей было не поставить ручку на место. "Наверное, это проявление этого всепоглощающего консерватизма и закостенения мозга. Хорошо бы не дожить до такого мне самому. Ну или хотя бы не заметить этого".
Девушка на кассе даже не спросила про пакет. Наверняка запомнила его ехидный ответ, когда он на прошлой неделе пробивал тут одну небольшую шоколадку. Хотя и сейчас не нужен был пакет. Сумка же есть. Большего не надо.
Расположив все это аккуратно в недрах его самой главной подруги и выйдя на улицу, первым кто его встретил был порыв ветра. Капли дождя. Он ответил им улыбкой.
Маршрутка. Вокзал. Электричка. Сидя на скамейке он не смотрел на людей. За долгое время он обратил внимание на природу. Красота поздней осени предстала ему в серых тонах мокрого асфальта, голых деревьях и каплях на толстом и мутном стекле вагона.
"У природы нет плохой погоды. У природы вообще ничего плохого нет. Только мы плохие. А, к черту мысли. Не сегодня"
Прямо перед ним села девушка. Может быть днем раньше он бы украдкой смотрел на её лицо и представлял как они выходят на одной остановке, он знакомится с ней и берет номер её телефона. Сейчас же он просто сидел и улыбался, глядя в её смущенные таким открытым проявлением эмоций глаза.
"Вот оно. То что нужно. Знакомая платформа" - встав с сидения он направился к выходу, попутно шепнув девушке на ушко "пока". Уже в дверях тамбура появилось желание обернуться и посмотреть на нее. Нет. Зачем смотреть. Обернулась ведь. Он точно знал.
Вот уже песня играет на повторе в двадцатый раз. Хорошее число. Он стоит перед большими деревянными воротами на окраине и так небольшого городка. С опозданием в пять минут они открываются и оттуда выходит человек: светлые длинные волосы, которые тут же стали мокрыми от усилившегося дождя, белые кеды, зеленая куртка и полное печали лицо.
- С чего бы это меня кот-то решил встречать? - задал вопрос нашему герою неизвестный.
- Ты ведь знаешь ответ. Может, потому, что ты все-таки хоть кому-то нужен? - хитро улыбнувшись ответил наш герой, доставая из кармана пачку сигарет и черную зажигалку.
- А может, кто-то просто обещал вернуть эту зажигалку? - прикуривая, ответил незнакомец.
- Может быть. Но ты знаешь правильный ответ, Максим.
- Раз уж мы знаем, озвучь его сам. И давай все что у тебя там в сумке. Я Жутко хочу хотя бы чипсов. И так уж получилось, что соглашусь даже на те, которые не ел бы никогда - твои любимые.
Протянув розовую упаковку из сумки, наш герой направился к вокзалу и бросил в спину:- Да потому что я мог бы оказаться в таком же месте! - уходя в туман провинциального города и дыма от собственной сигареты он добавил: - Догоняй, если хочешь успеть домой. Билеты у меня.
суббота, 21 ноября 2009 г.
Штиль
Щелчок. Еще один. И так четыре раза. И потом еще четыре. Быстрых. Это такие звуки издают суставы третей и второй фаланг пальцев. Еще четыре щелчка. Медленных. Это суставы между пальцами и ладонью. И еще быстрые. Все. Теперь - только дым. Щелчок. Теперь уже зажигалки.
"А ведь хорошая ночь" - подумал про себя герой, глядя в беспросветное ночное небо. Он сел на скамейку, что одиноко стояла на платформе для электричек, совсем пустой в этот час. "И как хорошо, что закончится она еще не скоро"
Затянувшись и выпустив из себя дым, он стал за ним наблюдать. Облако не хотело его покидать. Ветер уснул вместе с людьми, которых не было на платформе. Как уснули и фонари, что могли бы освещать фигуру сидящего человека. А так, только красная точка, которая двигалась туда-сюда, словно маятник, тоже покинутый всеми.
А облако оставалось на месте. Только чуть теряло свою форму, становилось все тусклее и тусклее.
"Прямо как в жизни. Вот, есть у тебя что-то, и не трогаешь ты его. Не стараешься починить то, что не сломано, и ломать тоже не собираешься. А нет, все по-тихонечку пропадает само-собой. Как бы ты ни старался удержать. Верно ведь, что как кулак ты не сжимай, а вода все равно вытечет, только почему бы его и не сжать, если и на раскрытой ладони останутся только капли, которые иначе, как воспоминаниями и не назовешь. Что бы мы ни делали, все обращается в прах. Или бесследно исчезает. Что, в принципе, одинаково неизбежно"
Облака совсем не видно. Только горький запах сгоревшего табака, смешения никотина и разных смол, которые уже не первый год оседают в его легких.
"Вот, даже листья с деревьев сами по себе падают. А ветра-то нет" Просто опадают, чтобы оставить одни лишь ветви, которые потом покроются белоснежным одеялом, прогнуться под бесконечным количеством бесконечно красивых снежинок, которые потом тоже растают, чтобы уступить место бесконечно красочному рисунку из весенней листвы.
Между тем, тишину ночного пригорода нарушил звонок телефона. Играла какая-то мелодия, исполненная на фортепиано. Немного грустная и бесконечно гармоничная.
- Привет! - донеслось из телефонной трубки.
- Доброй ночи, - ответил он и лишь одни губами произнес её имя.
- Ты приедешь утром?
- Да. С первой электричкой, - уголки его губ растянулись в полной теплоты улыбке.
- Ложись спать. Тебе придется рано встать.
- Да, конечно. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи. Я люблю тебя.
- Пока. - Он повесил трубку. Пока горела подсветка, он успел разглядеть время.
"Еще пять бесконечно красивых часов. Хорошая ночь" - сделав затяжку, подумал про себя герой.
"А ведь хорошая ночь" - подумал про себя герой, глядя в беспросветное ночное небо. Он сел на скамейку, что одиноко стояла на платформе для электричек, совсем пустой в этот час. "И как хорошо, что закончится она еще не скоро"
Затянувшись и выпустив из себя дым, он стал за ним наблюдать. Облако не хотело его покидать. Ветер уснул вместе с людьми, которых не было на платформе. Как уснули и фонари, что могли бы освещать фигуру сидящего человека. А так, только красная точка, которая двигалась туда-сюда, словно маятник, тоже покинутый всеми.
А облако оставалось на месте. Только чуть теряло свою форму, становилось все тусклее и тусклее.
"Прямо как в жизни. Вот, есть у тебя что-то, и не трогаешь ты его. Не стараешься починить то, что не сломано, и ломать тоже не собираешься. А нет, все по-тихонечку пропадает само-собой. Как бы ты ни старался удержать. Верно ведь, что как кулак ты не сжимай, а вода все равно вытечет, только почему бы его и не сжать, если и на раскрытой ладони останутся только капли, которые иначе, как воспоминаниями и не назовешь. Что бы мы ни делали, все обращается в прах. Или бесследно исчезает. Что, в принципе, одинаково неизбежно"
Облака совсем не видно. Только горький запах сгоревшего табака, смешения никотина и разных смол, которые уже не первый год оседают в его легких.
"Вот, даже листья с деревьев сами по себе падают. А ветра-то нет" Просто опадают, чтобы оставить одни лишь ветви, которые потом покроются белоснежным одеялом, прогнуться под бесконечным количеством бесконечно красивых снежинок, которые потом тоже растают, чтобы уступить место бесконечно красочному рисунку из весенней листвы.
Между тем, тишину ночного пригорода нарушил звонок телефона. Играла какая-то мелодия, исполненная на фортепиано. Немного грустная и бесконечно гармоничная.
- Привет! - донеслось из телефонной трубки.
- Доброй ночи, - ответил он и лишь одни губами произнес её имя.
- Ты приедешь утром?
- Да. С первой электричкой, - уголки его губ растянулись в полной теплоты улыбке.
- Ложись спать. Тебе придется рано встать.
- Да, конечно. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи. Я люблю тебя.
- Пока. - Он повесил трубку. Пока горела подсветка, он успел разглядеть время.
"Еще пять бесконечно красивых часов. Хорошая ночь" - сделав затяжку, подумал про себя герой.
четверг, 19 ноября 2009 г.
Залив
Плеск воды, перемешанной с кусочками льда полностью занимал его внимание. Под короткую куртку залетали потоки холодного ветра. Там, в бесконечной дали виднелся маяк. Где-то не близко. За сотни миль от этого места, где он, сидящий на камне, наблюдал за линией горизонта, которую уже никак не разглядишь в этот уже почти зимний день. Краски перемешиваются, превращаясь в оттенки серого. Какой прекрасный цвет. А и не цвет вовсе, так, оттенок черного. Или градация белого.
- Раньше, полгода назад, волны морского прибоя касались моих ступней, а южный ветер приятно холодил их. За спиной был слышен шум листвы. Теперь же там только голые ветки, промерзлая земля и цветные картинки, если закрыть глаза и представить себе то, что было раньше.
- Зима приходит и уходит, а лето...
- Тоже самое.
- Да... Прошло лето, прошла осень, скоро будет зима, но смотри, ты до сих пор рядом со мной.
- Надолго ли?
- Ты знаешь. Даже не хочу знать ответ. Мне хорошо с тобой, понимаешь? Просто хорошо, и мне все равно что это пройдет, что я найду другого, что ты будешь сидеть ночами и думать о другой.
- Да, - он достал сигарету и закурил, - Все пройдет.
- Зато, будут же воспоминания! Много ярких цветных картинок, то, что можно будет вспоминать за чашкой горячего шоколада, глядя на ночные улицы города, или то, о чем можно будет рассказать самому себе в минуты печали. Это ведь все не зря!
- Часть этих слов - мои, - затянулся и через пару секунд выпустил клуб дыма, который унесся с ветром вверх, к тому самому маяку, где, наверное, жил кто-то в полном одиночестве.
- Я знаю. Твои слова на моих устах, твои мысли у меня в голове, твоя музыка у меня в наушниках, чего уж там, я теперь и сок пью только апельсиновый, спасибо тебе, - она подсела поближе к нему и обхватила правую руку. Склонив голову на плечо, она продолжила, - Не жалеть. Просто ни о чем не жалеть, и заранее простить.
- Ах да, не жалеть. Прощать. Что может быть лучше. - "А еще лучше забыть. Не вспоминать. Выкинуть из головы" - щелчок, окурок, под напором ветра, устремляется к поверхности воды. Невозможно было услышать как шипит уголек, становясь грязно-черного цвета. Это все равно что пытаться услышать как всхлипывает по ночам тот, кто по жизни делает вид что равнодушен ко всему.
- Раньше, полгода назад, волны морского прибоя касались моих ступней, а южный ветер приятно холодил их. За спиной был слышен шум листвы. Теперь же там только голые ветки, промерзлая земля и цветные картинки, если закрыть глаза и представить себе то, что было раньше.
- Зима приходит и уходит, а лето...
- Тоже самое.
- Да... Прошло лето, прошла осень, скоро будет зима, но смотри, ты до сих пор рядом со мной.
- Надолго ли?
- Ты знаешь. Даже не хочу знать ответ. Мне хорошо с тобой, понимаешь? Просто хорошо, и мне все равно что это пройдет, что я найду другого, что ты будешь сидеть ночами и думать о другой.
- Да, - он достал сигарету и закурил, - Все пройдет.
- Зато, будут же воспоминания! Много ярких цветных картинок, то, что можно будет вспоминать за чашкой горячего шоколада, глядя на ночные улицы города, или то, о чем можно будет рассказать самому себе в минуты печали. Это ведь все не зря!
- Часть этих слов - мои, - затянулся и через пару секунд выпустил клуб дыма, который унесся с ветром вверх, к тому самому маяку, где, наверное, жил кто-то в полном одиночестве.
- Я знаю. Твои слова на моих устах, твои мысли у меня в голове, твоя музыка у меня в наушниках, чего уж там, я теперь и сок пью только апельсиновый, спасибо тебе, - она подсела поближе к нему и обхватила правую руку. Склонив голову на плечо, она продолжила, - Не жалеть. Просто ни о чем не жалеть, и заранее простить.
- Ах да, не жалеть. Прощать. Что может быть лучше. - "А еще лучше забыть. Не вспоминать. Выкинуть из головы" - щелчок, окурок, под напором ветра, устремляется к поверхности воды. Невозможно было услышать как шипит уголек, становясь грязно-черного цвета. Это все равно что пытаться услышать как всхлипывает по ночам тот, кто по жизни делает вид что равнодушен ко всему.
суббота, 14 ноября 2009 г.
Ищу
"Бумажный самолетик. Всегда любил их делать" - бубня себе под нос, сказал он, проводя кончиками пальцев по сгибам крыльев - "Так вот сделаешь его, разукрасишь и пускаешь из окна, в надежде на то, что кто-то его поднимет и увидит, что же ты написал"
- А, хотя, к чему это я? Итак, продолжим, - встрепенувшись, обратился он к сидящим вокруг, - На чем там мы остановились?
- На том, что ты опять не пришел на вчерашнее собрание! - строго отозвалась молодая девушка, поправляя очки на глазах, - За последние три месяца ты посетил нас всего один раз. Этот.
- Ну... Да.
- Что да? Что да? Ты так хотел быть одним из нас, так рвался во всем участвовать.
- Между прочим, их всех бывших кандидатов, ты был самый достойный, потому тебя и выбрали, - перебирая четками, отозвался внушительного вида молодой человек с черной, как смоль бородкой.
- Мы поверили в тебя, - подхватив мысль продолжила девушка, - у тебя огромные перспективы!
- А все, чем ты занимаешься, когда приходишь сюда, это играешь в карты или читаешь библиотечные книжки! - сурово посмотрев, вставил свое слово высокий парень, с которым, как раз таки, наш герой и играл в карты.
- Да понял я все... Просто тут такие обстоятельства были...
- Обстоятельства не мешают тебе позвонить и сказать.
- Или написать.
- А можно было бы просто не приходить к нам вообще.
Упреки доносились со всех сторон. Его порицали. За то, что они на него понадеялись, а он не оправдал ожиданий. Подставил. Перестал соответствовать. Выдохся из сил. Не зря же ему говорили подождать пару лет. Еще недостаточно взрослый. Не те приоритеты.
- Да, простите. Но, видимо, вы были правы. Зря я так рвался, но, это была погоня за мечтой, которой суждено было сбыться. И так уж получилось, что я не смог справиться с последствиями. НО вот, что же мне делать сейчас?
- Не знаем. Давай так, приходи к нам через неделю. Мы все обдумаем и обсудим. Хорошо?
- Да-да, конечно.
В темноте вечернего города он вышел на улицу. Из небольших луж на тротуарах отражались круглые лампы фонарей, горящих мутным желтым цветом. Такие же мутные, как и все в этом городе. Люди, закрывающиеся шляпами, воротниками и шарфами до такой степени, чтобы едва можно было различить глаза. Неоновые вывески, тусклые из-за многосантиметровых слоев городской пыли. Небо - свинцовое от смога проезжающих машин.
"А ведь не так уж все и плохо. Я ведь многое успел. А следующий понедельник встретит очередное их собрание без меня"
Приехав домой, он в очередной раз сидел перед монитором. От чашки с горячим чая шел пар, который светился нежно-голубым светом, прямо как морская гладь, изображенная на рабочем столе. На столе лежал пустой лист бумаги.
В комнате с открытым окном ветер трепыхал занавески, а между тем, обычный бумажный самолетик планировал но направлению к проезжей части.
В луже мокли кусочки серой уже бумаги. На них едва ли можно было различить слова: "Я ищу тебя"
- А, хотя, к чему это я? Итак, продолжим, - встрепенувшись, обратился он к сидящим вокруг, - На чем там мы остановились?
- На том, что ты опять не пришел на вчерашнее собрание! - строго отозвалась молодая девушка, поправляя очки на глазах, - За последние три месяца ты посетил нас всего один раз. Этот.
- Ну... Да.
- Что да? Что да? Ты так хотел быть одним из нас, так рвался во всем участвовать.
- Между прочим, их всех бывших кандидатов, ты был самый достойный, потому тебя и выбрали, - перебирая четками, отозвался внушительного вида молодой человек с черной, как смоль бородкой.
- Мы поверили в тебя, - подхватив мысль продолжила девушка, - у тебя огромные перспективы!
- А все, чем ты занимаешься, когда приходишь сюда, это играешь в карты или читаешь библиотечные книжки! - сурово посмотрев, вставил свое слово высокий парень, с которым, как раз таки, наш герой и играл в карты.
- Да понял я все... Просто тут такие обстоятельства были...
- Обстоятельства не мешают тебе позвонить и сказать.
- Или написать.
- А можно было бы просто не приходить к нам вообще.
Упреки доносились со всех сторон. Его порицали. За то, что они на него понадеялись, а он не оправдал ожиданий. Подставил. Перестал соответствовать. Выдохся из сил. Не зря же ему говорили подождать пару лет. Еще недостаточно взрослый. Не те приоритеты.
- Да, простите. Но, видимо, вы были правы. Зря я так рвался, но, это была погоня за мечтой, которой суждено было сбыться. И так уж получилось, что я не смог справиться с последствиями. НО вот, что же мне делать сейчас?
- Не знаем. Давай так, приходи к нам через неделю. Мы все обдумаем и обсудим. Хорошо?
- Да-да, конечно.
В темноте вечернего города он вышел на улицу. Из небольших луж на тротуарах отражались круглые лампы фонарей, горящих мутным желтым цветом. Такие же мутные, как и все в этом городе. Люди, закрывающиеся шляпами, воротниками и шарфами до такой степени, чтобы едва можно было различить глаза. Неоновые вывески, тусклые из-за многосантиметровых слоев городской пыли. Небо - свинцовое от смога проезжающих машин.
"А ведь не так уж все и плохо. Я ведь многое успел. А следующий понедельник встретит очередное их собрание без меня"
Приехав домой, он в очередной раз сидел перед монитором. От чашки с горячим чая шел пар, который светился нежно-голубым светом, прямо как морская гладь, изображенная на рабочем столе. На столе лежал пустой лист бумаги.
В комнате с открытым окном ветер трепыхал занавески, а между тем, обычный бумажный самолетик планировал но направлению к проезжей части.
В луже мокли кусочки серой уже бумаги. На них едва ли можно было различить слова: "Я ищу тебя"
понедельник, 2 ноября 2009 г.
Ничего страшного
Ничего страшного, что сердце бьется чаще при виде её силуэта. Какая теперь разница. Ничего страшного, что приходится отворачиваться в коридоре. Нет ничего более простого, чем то, что вошло в привычку. Просто каждый раз человек разный. А чувства, набор каких-то гормонов, химических веществ, выстроившихся в нужной последовательности в определенное время. Вся ирония в том, что понимание всего этого есть. И знание того, что это через пару недель пройдет. Без следа. Без всяких признаков. Без всяких последствий в будущем.
Нет ничего проще принять неизбежное. Это очень легко. Просто не смотри за ней. Не ходи за ней. Не появляйся там, где любит бывать она. Не слушай то, что слушала бы она. Ничего, никогда, не делай, как она. Это очень просто. Удалить архив с фотографиями. Остатки личной переписки. Просто не смотреть в закладки. Да какие закладки, когда ты наизусть помнишь заветные восемь цифр? Но и это очень просто. Ответ стоит на столе. Апельсиновый сок с прозрачном стакане и что-то тоже прозрачное, но уже в рюмке с побелевшим стеклом.
Нет ничего проще найти что-то новое. Смотри сквозь толпу. Ищи силуэт. Мы знаем. Ты знаешь. Я знаю. Что внешность главное. Ищи деталь. Что-то невероятное, волшебное. Нашел? А теперь смотри дальше. Смотри на нее. Да, интерес возрастает. Подойди к ней. Давай, спроси её имя. Спроси как найти её вконтакте. Спроси номер её телефона. Нет ничего проще поменять всё.
Нет ничего проще чувствовать себя предателем. Зайди в закладки. И посчитай, скольких ты предал. Предал перед самим собой. Сколько об этом узнали. Сколькие об этом даже не догадывались. Считай. Одна. Две. Десять. Нет, больше. Двадцать. Нет ничего проще быть предателем. И нет ничего в этом страшного.
Просто каждый раз не смотри на её силуэт. Не ходи там, где появляется она. Не смотри ей в глаза. Просто, чтобы лишний раз не предавать.
Нет ничего проще принять неизбежное. Это очень легко. Просто не смотри за ней. Не ходи за ней. Не появляйся там, где любит бывать она. Не слушай то, что слушала бы она. Ничего, никогда, не делай, как она. Это очень просто. Удалить архив с фотографиями. Остатки личной переписки. Просто не смотреть в закладки. Да какие закладки, когда ты наизусть помнишь заветные восемь цифр? Но и это очень просто. Ответ стоит на столе. Апельсиновый сок с прозрачном стакане и что-то тоже прозрачное, но уже в рюмке с побелевшим стеклом.
Нет ничего проще найти что-то новое. Смотри сквозь толпу. Ищи силуэт. Мы знаем. Ты знаешь. Я знаю. Что внешность главное. Ищи деталь. Что-то невероятное, волшебное. Нашел? А теперь смотри дальше. Смотри на нее. Да, интерес возрастает. Подойди к ней. Давай, спроси её имя. Спроси как найти её вконтакте. Спроси номер её телефона. Нет ничего проще поменять всё.
Нет ничего проще чувствовать себя предателем. Зайди в закладки. И посчитай, скольких ты предал. Предал перед самим собой. Сколько об этом узнали. Сколькие об этом даже не догадывались. Считай. Одна. Две. Десять. Нет, больше. Двадцать. Нет ничего проще быть предателем. И нет ничего в этом страшного.
Просто каждый раз не смотри на её силуэт. Не ходи там, где появляется она. Не смотри ей в глаза. Просто, чтобы лишний раз не предавать.
вторник, 27 октября 2009 г.
Снежинка
Снежинка. Летит откуда-то с неба, из той высоты, где все человеческие беды неважны. Где проблем нет. Только небо. Бесконечное небо, раскинувшееся над нашими головами покрывалом из облаков. Оно всегда дает о себе знать. В теплый летний день оно позволяет лучам солнца ласкать твое лицо, небо видит твою улыбку и радуется вместе с тобой. Иногда небо хмурится, и ты не видишь ничего, кроме полотна из разводов свинцового цвета, стараясь различить голубую полоску, а может и просто светло-серый просвет. Твои глаза становятся на полтона темнее, когда обращены к небу. Не одно небо хмурится. В его цвете ты находишь отражение своей жизни. Рутинной. Бесцельной. Иногда небо плачет. Иногда, это слезы радости. Как, например, в канун нового учебного года ты провожаешь последние недели безделья. С неба, из белоснежных облаков, словно сотканных из мельчайших нитей легкости, собранных в клубок нежности и умиротворения, сыплются прозрачные капли дождя. Ты радуешься им. Словно они смывают с тебя все то плохое, что было с тобой до этого самого мига. Когда о твою запрокинутую голову разлетаются капельки счастья. Когда волосы становятся мокрыми в считанные минуты, а губы ловят частички воды, которую потом слизывает твой розовенький язык. Небо умеет плакать слезами счастья.
Но ему нет до этого дело. Суровые, жесткие клочья мокрого снега царапают ему лицо, обжигают кожу и заставляют глаза закрываться. Жестокие капли не щадят его. Норовят угодить за шиворот, промочить его до самой последней нитки. Ему нет до этого дела. Черное небо не перестает гневаться, вторит ему и ветер, позволяя снежинкам плыть по его течению, набирая все большую и большую скорость, чтобы в конечном итоге пожертвовать своей формой, ради того, чтобы растаять на щеке незнакомого человека. Остаться в его памяти. На минуту или на миг. А может, остаться жить в его воспоминаниях навсегда, как единственная, которая отдала всю себя, ради него одного.
- Снежинка. Вот кто действительно самоотвержен. А я боюсь просто набрать три цифры на домофоне.
В темноте осеннего вечера стоял человек. Подмышкой был небольшой букет роз, зажатый так, чтобы бутоны оставались смотреть в направлении его спины. Покрывшись белой пеленой, они немного осунулись, но так же сохраняли свою красоту, несмотря на то, что ветер прижимал их к земле.
Ему было не все равно. Положив букет рядом с дверью, он неспешно развернулся и отправился в темноту осеннего вечера. Из-за его спины то и дело был видно облако белого дыма.
Ему было все равно.
Но ему нет до этого дело. Суровые, жесткие клочья мокрого снега царапают ему лицо, обжигают кожу и заставляют глаза закрываться. Жестокие капли не щадят его. Норовят угодить за шиворот, промочить его до самой последней нитки. Ему нет до этого дела. Черное небо не перестает гневаться, вторит ему и ветер, позволяя снежинкам плыть по его течению, набирая все большую и большую скорость, чтобы в конечном итоге пожертвовать своей формой, ради того, чтобы растаять на щеке незнакомого человека. Остаться в его памяти. На минуту или на миг. А может, остаться жить в его воспоминаниях навсегда, как единственная, которая отдала всю себя, ради него одного.
- Снежинка. Вот кто действительно самоотвержен. А я боюсь просто набрать три цифры на домофоне.
В темноте осеннего вечера стоял человек. Подмышкой был небольшой букет роз, зажатый так, чтобы бутоны оставались смотреть в направлении его спины. Покрывшись белой пеленой, они немного осунулись, но так же сохраняли свою красоту, несмотря на то, что ветер прижимал их к земле.
Ему было не все равно. Положив букет рядом с дверью, он неспешно развернулся и отправился в темноту осеннего вечера. Из-за его спины то и дело был видно облако белого дыма.
Ему было все равно.
воскресенье, 25 октября 2009 г.
Тень
Шаг. Шаг. шаг. По улице идет он. Шаг. Шаг. Шаг. Под звуки хлюпающей воды в своих кедах. Шаг. шаг. Шаг. Сигарета. Дым. Шаг. шаг. Шаг.
С каждым из них он все дальше уходит от одинокого фонаря в начале улицы. С каждым шагом все длиннее его тень.
- Ну привет. Конечно ты не ответишь. Никогда не отвечаешь. Молчишь. Не страшно. Мне не надо, чтобы ты отвечала. Помолчим вместе. Ох, а ты ведь тоже куришь. - Затянувшись поглубже, он отметил про себя, какой черной кажется тень от дыма. - Только ты от меня не уйдешь. Только от тебя не смогу сбежать я. Связаны. Скованы. Неделимы. Ничего страшного. Бывает и хуже. Представь, если бы ты могла говорить? Два болтуна. Тогда бы мне точно не понадобились бы люди. Зачем, если на мои реплики смогла бы отвечать ты. Или ты юноша? Может у тебя и имя есть? А давай, я тебя как-нибудь назову? Не нравится? Правильно, имя ограничивает. Обозначает рамки неизведанного. Ставит свои штамп. Моя тень. Лишь тень, но только ты видела все. Ничто от тебя не скрылось. Помнишь, как пару лет назад я заговорил с тобой первый раз? Ты была гораздо короче. И куртка у тебя другая была. А, еще шапка тогда была. И правда, что-то я перестал совсем о себе заботиться. Шапку не взял, - достав из пачки очередную сигарету, он продолжил, - А, какое там, шапка. Как будто у меня есть шанс дожить до пятидесяти лет. А у тебя, кстати, шансов тоже на это немного. Но что это я. Какая разница, главное, что мы будем вместе. Всегда.
Он все шел и шел. Свет фонаря потускнел настолько, что длинная-длинная тень стала едва различимой.
- Да что же это я. Не будет никого со мной постоянно. Тень, и та покидает меня. Всего лишь силуэт на земле. Отражение. Немое, и не цветное. Хотя нет, черный тоже цвет. Цвет моей жизни. Да какая разница, когда ты один. Когда даже твоя музыка тебя покинула. Как тривиально - сели батарейки.
Тут, где-то издали, раздались шаги. Как будто спиной, он чувствовал, что под чьими-то ногами разбрызгивается застоялая дождевая вода, капельки которой остаются на подошвах, падают на асфальт. А может и нет никаких шагов. Никто не бежит. Просто очень хочется.
- Ты забыл свою шапку! А на улице и так холодно.
- И ради этого стоило выбегать среди ночи из дома и догонять меня?
- Да. Стоило.
А лампа от следующего уличного фонаря освещала две фигуры, стоявшие на расстоянии вытянутой руки друг от друга. В следующее мгновение две длинные-длинные тени на асфальте стояли, взявшись за руки.
С каждым из них он все дальше уходит от одинокого фонаря в начале улицы. С каждым шагом все длиннее его тень.
- Ну привет. Конечно ты не ответишь. Никогда не отвечаешь. Молчишь. Не страшно. Мне не надо, чтобы ты отвечала. Помолчим вместе. Ох, а ты ведь тоже куришь. - Затянувшись поглубже, он отметил про себя, какой черной кажется тень от дыма. - Только ты от меня не уйдешь. Только от тебя не смогу сбежать я. Связаны. Скованы. Неделимы. Ничего страшного. Бывает и хуже. Представь, если бы ты могла говорить? Два болтуна. Тогда бы мне точно не понадобились бы люди. Зачем, если на мои реплики смогла бы отвечать ты. Или ты юноша? Может у тебя и имя есть? А давай, я тебя как-нибудь назову? Не нравится? Правильно, имя ограничивает. Обозначает рамки неизведанного. Ставит свои штамп. Моя тень. Лишь тень, но только ты видела все. Ничто от тебя не скрылось. Помнишь, как пару лет назад я заговорил с тобой первый раз? Ты была гораздо короче. И куртка у тебя другая была. А, еще шапка тогда была. И правда, что-то я перестал совсем о себе заботиться. Шапку не взял, - достав из пачки очередную сигарету, он продолжил, - А, какое там, шапка. Как будто у меня есть шанс дожить до пятидесяти лет. А у тебя, кстати, шансов тоже на это немного. Но что это я. Какая разница, главное, что мы будем вместе. Всегда.
Он все шел и шел. Свет фонаря потускнел настолько, что длинная-длинная тень стала едва различимой.
- Да что же это я. Не будет никого со мной постоянно. Тень, и та покидает меня. Всего лишь силуэт на земле. Отражение. Немое, и не цветное. Хотя нет, черный тоже цвет. Цвет моей жизни. Да какая разница, когда ты один. Когда даже твоя музыка тебя покинула. Как тривиально - сели батарейки.
Тут, где-то издали, раздались шаги. Как будто спиной, он чувствовал, что под чьими-то ногами разбрызгивается застоялая дождевая вода, капельки которой остаются на подошвах, падают на асфальт. А может и нет никаких шагов. Никто не бежит. Просто очень хочется.
- Ты забыл свою шапку! А на улице и так холодно.
- И ради этого стоило выбегать среди ночи из дома и догонять меня?
- Да. Стоило.
А лампа от следующего уличного фонаря освещала две фигуры, стоявшие на расстоянии вытянутой руки друг от друга. В следующее мгновение две длинные-длинные тени на асфальте стояли, взявшись за руки.
суббота, 24 октября 2009 г.
Солнце
- Ну так что, может уже пойдем куда-нибудь? - её зеленые глаза смотрели на него с неподдельным интересом. В них же отражалось его абсолютно равнодушное лицо.
- Не знаю. - после секундного замешательства ответил он, посмотрев на небо, уже щедро усыпанное яркими звездами.
- Ну что, опять мне тебя вести куда-то? Такое ощущение, что это мне надо! - в который раз она постаралась заглянуть ему в глаза, которые он старательно отводил в сторону. Достал из внутреннего крамана коробок спичек и мятую сигарету. Несмотря на бурные порывы ветра, умудрился прикурить с первого раза. - И брось эту дрянь! Я же тебя просила!
- Да. Помню, что просила. Но что поделаешь. - присев на бордюр пробубнил он себе под нос. Какая разница что у него сразу же намокли джинсы. Но и так был мокрый. Даже дым был мокрым.
- Я же сейчас уйду! Ты думаешь у меня других дел нет, кроме как с тобой тут нянчиться?
- Конечно есть. Но не стоит. Не уходи. - Так же тихо ответил он.
- Вечно ты все портишь. Как же я устала. В такие моменты ты просто невыносим. Вот я сейчас перейду дорогу и куплю миндаль. Если ты так и будешь сидеть тут со своей сигаретой, я развернусь, и пойду к себе домой, понятно?
- Конечно. Я буду тебя ждать. - Все смотря на небо ответил он, затянувшись дымом.
- Все, я пошла.
После того, как мятая, сырая, истлевшая сигарета опустилась в лужу на обочине дороги, тут же из того-же кармана появилась еще одна, на вид ничуть не лучше предыдущей. Прикурить, правда, удалось не сразу. Улицу осветила открывшаяся дверь магазина, из которого вышла она. Увидев его апатичное лицо, она бросила на асфальт свои фисташки и скрылась в темноте домов.
- До встречи, мое солнце. - Все так же под нос сказал наш герой и снял музыку с паузы.
- Не знаю. - после секундного замешательства ответил он, посмотрев на небо, уже щедро усыпанное яркими звездами.
- Ну что, опять мне тебя вести куда-то? Такое ощущение, что это мне надо! - в который раз она постаралась заглянуть ему в глаза, которые он старательно отводил в сторону. Достал из внутреннего крамана коробок спичек и мятую сигарету. Несмотря на бурные порывы ветра, умудрился прикурить с первого раза. - И брось эту дрянь! Я же тебя просила!
- Да. Помню, что просила. Но что поделаешь. - присев на бордюр пробубнил он себе под нос. Какая разница что у него сразу же намокли джинсы. Но и так был мокрый. Даже дым был мокрым.
- Я же сейчас уйду! Ты думаешь у меня других дел нет, кроме как с тобой тут нянчиться?
- Конечно есть. Но не стоит. Не уходи. - Так же тихо ответил он.
- Вечно ты все портишь. Как же я устала. В такие моменты ты просто невыносим. Вот я сейчас перейду дорогу и куплю миндаль. Если ты так и будешь сидеть тут со своей сигаретой, я развернусь, и пойду к себе домой, понятно?
- Конечно. Я буду тебя ждать. - Все смотря на небо ответил он, затянувшись дымом.
- Все, я пошла.
После того, как мятая, сырая, истлевшая сигарета опустилась в лужу на обочине дороги, тут же из того-же кармана появилась еще одна, на вид ничуть не лучше предыдущей. Прикурить, правда, удалось не сразу. Улицу осветила открывшаяся дверь магазина, из которого вышла она. Увидев его апатичное лицо, она бросила на асфальт свои фисташки и скрылась в темноте домов.
- До встречи, мое солнце. - Все так же под нос сказал наш герой и снял музыку с паузы.
Подписаться на:
Комментарии (Atom)